Ничья его девочка

Сжимает меня двумя пальцами, усиливая ощущения, делая их невыносимыми настолько, что меня словно разрывает от них на куски, сбрасывая в точку невозврата, и я замираю от ужаса и паники, широко распахнув глаза, глядя ему в лицо и чувствуя, как покалывает все тело и захлестывает мощью, ослепительной похожей на боль, но настолько сладкой и чудовищно остро-прекрасной, что я слышу собственный вопль, ощущаю, как исказилось мое лицо и забилось в судорогах все тело, паутина электрических разрядов разошлась волнами под кожей и меня бьет самым ослепительным наслаждением в моей жизни.

Под адское ощущение проникновения его пальца внутрь и я сжимаю его плотью так сильно, так невыносимо туго, чувствуя раскаленными и чувствительными стенками как толкается не грубо и в тоже время очень ощутимо, продлевая волны удовольствия, все еще перекатывающиеся по моему телу.

Собирает мое дыхание, перехватывает губами губы и снова отпускает. Пока я не затихаю в его руках со слезами на щеках и почти не чувствуя своего тела.

Слышу его шепот у самого уха.

— Теперь ты знаешь… Ты моя девочка, ты принадлежишь мне.

Да, теперь я знаю. Я его. Все он верно сказал…

Барский отнес меня на диван, а сам уселся у изголовья и гладил мои волосы, перебирал их, наматывая на пальцы, пока я смотрела в темноту и не понимала, что между нами происходит, и боялась спросить. Я знала, что это еще не секс. Да… он меня пометил своими руками и губами, но не взял и сам ничего не получил. Я боялась спросить почему и не смогла бы этого сделать.

Я была слишком потрясена, и моя наивная душа рисовала розовые картинки того что будет завтра, перемен, рисовала любовь Барского ко мне … как в кино, как в книгах, которые я собиралась писать.

Надо было представлять себе кошмары… потому что любовь Барского не имеет ничего общего с девичьими грезами. Его нежность мимолетна, как и вспышка молнии. Он ушел в ванну, потом вышел оттуда уже с сотовым в руках. Пока говорил застегивал штаны, ремень, набросил пиджак и поправил у зеркала воротник рубашки.

Когда вышел из номера я думала, что он вернется. Ждала… долго. Час. Два. Три. И под утро уже рыдала в ванной, понимая, что он уехал, не сказав мне ни слова и даже не попрощавшись. Я как была для него никем. Так никем и осталась. Он лишь показал мне какую власть имеет над моим телом и мое место в его жизни. Захочет приласкает, а захочет исполосует ремнем. Но ни на что больше я рассчитывать не могу.