Ничья его девочка

Он всегда так ходит, обгоняя всех и вынуждая пыхтеть и плестись сзади. Потом я пойму, что и это продуманная манипуляция, потому что Барский прекрасный знаток психологии. Глядя на этого холодного, ледяного деспота с трудом можно себе представить, что он разорвал на мне блузку и стонал мне в губы чтобы я кончала для него. И именно от этого контраста бросало в дрожь.

— А пусть Сенька нам станцует. Не даром же батя вываливал за нее такое деньги на учебы заграницей и на ее кардебалет.

Голос Игната заставил вздернуть подбородок и найти это слизняка взглядом. Значит все по-прежнему и за это время он не изменился. Ни он, ни его сестрица, которая приподняла одну бровь и уставилась на меня взглядом полным презрения:

— Как она станцует? Здесь нет шеста.

Они оба заржали, не сдержали усмешку и другие гости. Я посмотрела на Барского, но тот промокнул рот салфеткой и совершенно не отреагировал на издевательские реплики своих отпрысков. Я знала, что ему не нравилось мое увлечение танцами… мне несколько раз говорили, чтоб я их бросила, но все же не настаивали.

Усмехнулась… значит станцевать для барской семейки. Почему бы и нет. Меня кормят и поят, и ожидают, что я буду развлекать хозяев. Надо ж быть благодарной и таки развлечь.

Встала из-за стола, и Игнат откинулся на спинку стула в наглом ожидании с противной усмешкой на губах. Я снова посмотрела на Захара и вздрогнула, когда увидела, что теперь он смотрит прямо на меня.

Впервые с момента моего возвращения. Пронзительный взгляд. Убийственный и тяжелый до невоносимости. Кажется, я сейчас прогнусь под этой тяжестью. И понять емогу он тоже желает, чтоб я танцевала или нет?

— Может разденешься? А то костюм не подходящий.

— Может выйдешь, а то твой тон неподходящий? — спокойно спросил Барский и отпрыск тут же поутих, но продолжил сверлить меня мерзким взглядом, который мне совершенно не нравился. Он претерпел изменения с момента моего отъезда и теперь в нем появился легко узнаваемый блеск похоти.

Но сейчас мне было на него более, чем плевать. Меня трясло от понимания, что Барский так же, как и все эти богатенькие сволочи хочет увидеть мое унижение, увидеть, как я танцую для его сына и для гостей. Интересно, своей дочери он бы тоже позволил танцевать? Ответ я знала сама. Я — никто. И лишь сам Барский делает меня кем-то пока ему это интересно.