Ничья его девочка

Я о ней, когда справки в ее детдоме наводил заведующая вначале решила, что это за тот случай на площади и принялась малявку грязью поливать, а сама от страха вся трясется, а я смотрю на рожу ее толстую, разрумяненную, накрашенную и чувствую, как хочется обхватить ее пятерней и припечатать спиной в стену да так чтоб ее очки на кончике носа тряслись.

— Сенька звереныш. По ней давно колония плачет. Все жалели ее. Вспомню как ее привезли к нам на улице отловили кожа да кости, вши до ран ее поели. А выросло вот такое отребье.

Сбегает, ворует, хамит воспитателям. Психически неуравновешенная, хамка, асоциальна, склонна к садизму. Ничего святого за душой. Вы если считаете, что ее надо…

— Я хочу оформить над ней опекунство.

Она закашлялась. Аж задыхаться начала. Я даже е пошевелился чтоб воды ей подать. Я наслаждался ее приступом и искренне пожалел, что у нее в толстой руке оказался ингалятор.

— Ээээ… может кого-то другого. У нас вот Петрова такая девочка хорошая. Отличница, скромненькая и…

— Я к вам щенков выбирать пришел или я спросил вашего мнения? Сядьте.

Вы мне лучше расскажите при каких обстоятельствах у Назаровой на спине появились следы от пряжки солдатского ремня, а на голове вмятины?

Она хватанула широко раскрытым ртом воздух.

— Так это, наверное, на улице еще. Мы то тут при чем. У нас воспитатели все хорошие, детей любят.

— Странно, а вот врач считает, что шрамы свежие и ребро сломано было где-то год назад.

— Так дерутся. Она сама кидается. Характер сложный…

— Это ее за сложный характер воспитывали? Вы всех так наказываете или это только к Назаровой такая любовь?

— Нееет… тут никого не наказывают.

Вы что? Нееет.

— Документы мне ее все соберите. Чтоб через час дело моему человеку отдали. И собирайте вещи. Вы здесь больше не работаете. И если честно расскажете о воспитательных методах ваших педагогов и конкретно назовете имена может быть отделаетесь только увольнением и штрафом, а не сроком.

Она рыдала, когда я уходил и бежала следом, причитая, что ничего не знала и что за всем не уследишь.

А мне хотелось ее саму ремнем обласкать. Поставить раком, задрать юбку ее косую на толстую задницу и до мяса исполосовать суку старую. Почему-то представил, как Лису ремнем бьют и всего перекорежило. Там же бить некуда. Там одним ударом все кости переломать можно. Я когда по губам ее шлепнул полдня себя ненавидел.

Достал сотовый и зашел на сайт с веб камерами. Просмотрел по комнатам и усмехнулся, когда увидел эту бестию.