Ничья земля. Книга 2

С Родионовым Бидструп работал дважды – в самом начале его головокружительной карьеры, и совсем недавно – и каждый раз успешно. Сергей Филиппович слыл человеком жестким, но рассудительным и справедливым. И таким и был на самом деле. Просто жесткости в нем было больше, чем рассудительности и справедливости, но это погоды не портило.

Когда-то давно, когда их пути пересеклись впервые, Родионов носил полковничьи погоны и отчаянно карабкался по служебной лестнице. Нынче же был он в штатском, окончательно высох, словно офицер, всю жизнь служивший в тропиках, держался скромно, словно приглашенный в офицерский клуб юный прапорщик, но Кукольников знал, что на плечах Сергея Филипповича давно горят золотые генеральские звезды и вершина той самой заветной лестницы им практически покорена.

Еще один член «тройки» – Артем Борисович Самойленко – совсем недавно встал у руля «Росцветмета», заменив скоропостижно скончавшегося на этом посту Олега Шаповала.

Олег Шаповал тоже в свое время отметился в Конторе, но вывалился из обоймы лет 20 назад, причем вывалился не по-хорошему.

Подробностей произошедшего скандала никто не знал, а может, и знали, но молчали – ведь Олег был любимцем Деда, а любимцы Деда для Крутова составляли касту «неприкасаемых». Лично Дед и выделил опальному Шаповалу жирный кусок госсобственности. Контора смолчала, смолчал и Крутов, а Олег Николаевич со свойственной фаворитам непосредственностью за копейки приватизировал «Заволжский алюминий», превратил Красноярский завод «Чистые металлы» в одноименное ЗАО, отхватил часть акций украинского глиноземного комбината и, как финальный аккорд, провел вторжение в дружественный Казахстан, где по личному распоряжению Назарбаева получил в управление медный рудник, несколько шахт и прокатный завод.

Потом Дед умер, а жирующий, как воробей на колхозном току, Олег внезапно оказался вдали от властных караванных путей. Начал пить, что врачи ему категорически запрещали при больном сердце. Поговаривали, что и не только пить, в чем ничего удивительного Кукольников не видел.

В Москве не нюхал только ленивый. Вот только, находясь в окружении Крутова, иметь такой грешок было небезопасно. Александр Александрович подобного рода слабостей не понимал. Шаповал кутил, как в последний день: охрана просто устала носить шефа на руках из кабака в кабак, но носила – благо в Москве найти новый кабак на каждый вечер не проблема. А в один прекрасный день проблема отпала, и вроде бы сама собой.