Ничья земля. Книга 2

 – Ну и что? Такая вот у нас работа… Посмотри-ка, Хасан…

Он передал бинокль угрюмо молчащему Аль-Фахри.

На араба здешняя пища и праздный образ жизни оказали самое благотворное воздействие. Лицо, иссушенное многодневным пребыванием на солнце при скудном водяном рационе, начало разглаживаться, даже многочисленные ссадины и царапины стали менее воспаленными, хотя местный климат и всеобщая антисанитария заживлению ран не способствовали. Утром, с рассветом, Хасан поднимался и уходил к морю – плавать. Вечером, перед закатом, процедура повторялась.

Араб будто бы заряжался от моря, черпал в нем энергию и силы. Такая способность приводить себя в порядок просто поражала.

Несколько раз Умка с Аль-Фахри подолгу беседовали, вроде как ни о чем – так, общие вопросы, анализ ситуации. Даже Базилевича не выгоняли – пусть себе слушает, ума набирается. Голос Хасана, хриплый с присвистом из-за старого ранения в горло, звучал неизменно спокойно, в отношении окружающих он не проявлял никакой агрессии, которая была ему свойственна и так поразила Сергеева своей неистовостью в первые же минуты их знакомства.

Теперь Аль-Фахри настолько мало напоминал клишированный образ международного торговца оружием, что Умка просто диву давался и постоянно задавал себе вопрос, а с этим ли человеком его познакомил Блинов в Киеве? И сам себе на него отвечал: именно с этим! Не Хасан изменился – изменились обстоятельства, а араб, как человек, привыкший выживать вопреки всему, просто к ним приспособился. Без сомнений, Аль-Фахри был сильной личностью, человеком способным на глубокую привязанность, на неподдельные дружеские чувства, но Сергееву не стоило особо рассчитывать на то, что сложившиеся между ними отношения что-либо изменят в случае прямого конфликта интересов.

Но и не обращать внимания на то, что между ним и Хасаном явно установилось взаимопонимание, Умка не мог. Пусть это было взаимопонимание двух профессионалов, некое временное сотрудничество на взаимовыгодной основе, но оно было.

Хасан, не раздумывая, спасал Сергееву жизнь во время их совместного путешествия, и тот делал то же самое для Аль-Фахри.

А ведь они враги. Позиционировались как враги, представляют интересы соперничающих группировок, а значит, и остались врагами – временными союзниками, заложниками чужой игры, вместе попавшими в клетку.

И тысячу раз прав Исмаил, не понимающий, почему все еще жив Базилевич… Он обуза, гиря на ногах, самое слабое звено во всей сергеевской комбинации.