Ничья земля. Книга 2

Шагнув в поперечный проход, Сергеев на несколько секунд присел, будто бы завязывая шнурок, и тот, кто наблюдал за ним со стороны, ничего больше и не увидел. И не должен был увидеть.

Дизеля работали на полную силу, и возле них запах разогретого металла и солярки стал уже не плотным, а твердым, и резал ноздри и носоглотку. Пломба начала болеть больше и, к тому же добавился зуд в стопах. Мягко говоря, ощущение можно было назвать неприятным, а, если честно – было трудно выдержать. И еще – надо было догадаться, что искать.

Он сделал еще шаг в сторону и, наконец, увидел живого человека. Даже двоих. Один был белый, явный европеоид, второй – светлый мулат с негроидными губами и носом, но оба оказались настолько грязны, что если не присматриваться, то вполне можно было бы принять их за братьев. И смотрели они на Умку совершенно одинаково – со страхом.

Автомат иногда очень помогает найти общий язык, но в этом случае оружие надо было убрать: при виде ствола эти двое буквально забились в угол. Сергеев опустил М-16 и наклонился к «братьям» поближе, чтобы его можно было слышать:

– Кто-нибудь говорит по-английски?

Оба «братца» закивали головами. Уже легче.

– Мне нужно остановить двигатели.

Теперь оба замотали головой.

– Нельзя, – сказал белый на неплохом английском с удивительно знакомым акцентом. – Нам приказали не трогать. Запрещено, понимаешь? Нас убьют.

– Ты кто? – спросил Сергеев.

– Я главный механик.

– Тогда не напрягайся, – сказал Умка по-русски. – Мы и так друг друга поймем, земляк.

Челюсть механика буквальным образом отвалилась к груди.

– А это что за Пятница?

Челюсть стала на место, и механик робко улыбнулся земляку.

– Это не Пятница. Это Сиад – мой помощник. Его папа был русский моряк с нашей базы в Бербере.

– Совсем хорошо! По-русски говорит?

– Так, немного… Слушай, а тебя, земеля, каким ветром сюда занесло?

– Потом расскажу… Тебя как зовут?

– Николай.

– Нет, я сам по себе, – соврал Сергеев без зазрения совести, и сказал настолько проникновенно, насколько это позволял шум. – Слушай меня, Николай, останавливай движки. Потом – обещаю – выведу тебя и этот плод запретной любви наверх. Возьмете шлюпку и останетесь живы. Не знаю, кто там обещал тебя убить, но он сейчас далеко. А я рядом. И если тебе кого надо слушаться, так это меня.