Ничья земля. Книга 2

 – Слышал, Вадюша? Пойдет он один… Ну-ну, Михаил Владимирович, давай, топай… Только далеко ли уйдешь?

– Я не о том, Миша, – сказал Вадим. – Я не о том, чтобы его бросить. Кто Молчуна бросит? Ты что? Но где его искать? Кто были эти люди? Куда могли малого повезти? У тебя хоть предположения есть?

Сергеев замотал головой.

– Они подстерегали нас в засаде, – Мотл поднял свою обросшую белым цыплячьим пушком голову и протер слезящийся глаз тыльной стороной ладони. – Смотрите, что получается… Пока мы ждали вас на площади, у Бутылочного Горла, на нас никто не нападал… Тут все понятно.

И место неудобное, чтобы на спину прыгать, да и на броне были все время вдвоем и с автоматами. Потом мы рванули загородку и подхватили вас… Я, конечно, в подметки вам, суперменам, не гожусь, но тоже не пальцем деланный. Верите, не верите – ну, не было у меня чувства, что за нами следят. А я такие вещи затылком чую! Уже здесь, в лесу научился… Они не хотели прямого огневого контакта. Наверное, их оставили в дозоре. Посмотреть, кто придет в Бутылочное Горло.

– Если бы Молчун не улетел с брони, они бы не напали, – проговорил, с трудом артикулируя, Вадим – он то и дело ощупывал подмороженную губу, распухшую до внушительных размеров, отчего коммандос начинал походить на молодого ушастого негра. – Или ушли бы незаметно, или выждали бы, пока мы не станем на привал, а уж тогда… Ты прав, Матвей. Они не следили за нами специально. Мы на них выскочили – вот и все! Для того чтобы с нами схлестнуться, их маловато было, наверное.

И когда пацан упал с катера прямо им под ноги – это был подарок. Думали, что взяли «языка», а из Молчуна язык неважнецкий, если приглядеться. Уверен, не было у этих ребят плана на нас поохотиться, иначе бы порвали нас ночью, на реке, как калмык – дыню, пока мы пережидали буран. Уж там для расправы место – лучше и не представить! Приложили бы из «мухи» по «хуверу» – и звездец, поминального костра не надо. Видали, сколько на площади пустых «труб» валяется?

– Думаешь? – спросил Мотл и горестно, по-еврейски выразительно покачал головой.

 – Если все так, то получается, что мы, три мужика с боевым опытом и в придачу выросший здесь, в Зоне, пацан шатались туда-сюда в двух шагах от засады? И никто из нас ничего не почуял?

Голос Али-Бабы был слаб, и эта слабость настолько сгладила акцент, что в первый момент Сергеев не понял, кто говорит.

– Мы тоже ничего не почувствовали, – почти прошептал Али-Баба по-русски и со стоном приподнялся на локте.