Мать была красивой женщиной из состоятельной семьи. Ее холодное равнодушие держало Пейдж на расстоянии. В свое время ей показалось довольно романтичным выйти замуж за врача, которому предстояло работать в далеких экзотических странах, но жестокая реальность разочаровала ее. Она не была ласковой, любящей женщиной, и Пейдж казалось, что мать постоянно жалуется на жизнь.
– Зачем мы вообще приехали в это Богом забытое место, Курт?
– Люди живут здесь, как животные. Мы заразимся от них какими-нибудь ужасными болезнями.
– Почему ты не можешь практиковать в Соединенных Штатах и зарабатывать деньги, как это делают другие врачи?
И так изо дня в день.
Но чем больше мать пилила отца, тем больше Пейдж обожала его.
Когда Пейдж исполнилось пятнадцать, мать сбежала с владельцем крупной плантации какао из Бразилии.
– Она не вернется, да? – спросила Пейдж.
– Нет, дорогая. Мне очень жаль.
– А я рада! – Слова эти невольно вырвались у Пейдж. На самом деле ей было больно от равнодушия матери к ней и отцу, было больно от того, что она их бросила.
После бегства матери Пейдж еще больше сблизилась с Альфредом Тернером. Они вместе гуляли и играли, вместе мечтали.
– Когда я вырасту, то тоже буду врачом, – решил Альфред. – Мы поженимся и будем работать вместе.
– И у нас будет много детей!
– Конечно. Если тебе это нравится.
В тот день, когда Пейдж исполнилось шестнадцать, их долгая платоническая близость перешла в новую стадию. Всех врачей срочно вызвали в небольшую деревушку в Восточной Африке, где разразилась вспышка эпидемии, и в лагере остались только Пейдж, Альфред и повар.
Они поужинали и отправились спать. Но среди ночи Пейдж проснулась в своей палатке от громоподобного топота бегущих животных. Несколько минут она лежала, прислушиваясь к приближающемуся грохоту, потом ее охватил страх.
Пейдж вскочила. Палатка Альфреда находилась всего в нескольких футах. Перепуганная, она бросилась к нему.
Он спал.
– Альфред!
Он сел, моментально проснувшись.
– Пейдж? Что случилось?
– Я боюсь. Можно я немного полежу с тобой?
– Конечно.
– Они лежали рядышком, прислушиваясь к тому, как животные ломятся через чащу.
Потом шум постепенно стал затихать.
Альфред начал ощущать тепло, исходившее от лежавшей рядом девушки.
– Пейдж, я думаю, тебе лучше вернуться в свою палатку.
Она почувствовала его восставшую плоть.
Физические потребности, созревавшие в них, вырвались наружу.
– Альфред.
– Да? – Голос его прозвучал хрипло.
– Мы ведь поженимся, да?
– Да.
– Тогда все хорошо.
