В больницу они с Пейдж приходили в одно время, и он всегда подъезжал к ней на своем мотоцикле.
– Пациент спрашивает: «Моя операция опасная?» А хирург отвечает: «Нет. Операция, которая стоит двести долларов, не может быть опасной».
И убегал по своим делам.
* * *"
"Если у Пейдж, Кэт и Хони одновременно выдавался свободный день, они отправлялись гулять по Сан-Франциско. Посетили «Датскую мельницу», «Японский чайный сад», гуляли по Набережной рыбаков, катались на канатном трамвае, смотрели пьесы в театре «Каррен», ужинали в ресторане «Махарани» на Пост-стрит.
Все официанты в этом заведении были индийцами, и Пейдж изумила Кэт и Хони, обратившись к ним на хинди: «Hum Hindustani baht bahut ocho bolta hi», – и с этого момента они стали там самыми почетными посетителями.
– Где ты научилась говорить на индийском? – спросила Хони.
– На хинди, – поправила Пейдж и замялась. – Мы… Я жила некоторое время в Индии…
Воспоминания были еще так свежи в памяти. Они с Альфредом в Агре, осматривают Тадж-Махал.
– Шах-Джахан построил его для своей жены. На это ушло двадцать лет, Альфред.
– Я тоже построю тебе Тадж-Махал. И меня не интересует, сколько для этого понадобится времени!
– Это Карен Тернер. Моя жена.
Пейдж услышала свое имя и вернулась к действительности.
– Пейдж… – Кэт встревоженно посмотрела на нее. – С тобой все в порядке?
– Да. Все хорошо.
Изнурительные дежурства продолжались. Снова наступило и прошло Рождество, второй год ордина-торства перешел в третий, но ничего не изменилось.
Больница жила своей жизнью, не касаясь внешнего мира. Войны, голод и катастрофы в далеких странах блекли в сравнении с борьбой за жизнь пациентов, которую приходилось вести круглосуточно.
Кэт и Пейдж столкнулись в коридоре больницы, Кэт усмехнулась и спросила:
– Ну как, развлекаешься?
– Когда ты спала в последний раз? – в свою очередь поинтересовалась Пейдж.
Кэт вздохнула.
– Да кто же такое помнит?
Они тянули эту лямку сквозь длинные дни и ночи, стараясь не сломаться, перехватывая бутерброды, когда выдавалось время, и запивая их холодным кофе из бумажных стаканчиков.
Сексуальные домогательства со стороны мужчин, похоже, стали частью жизни Кэт. Гнусные предложения следовали постоянно, и не только от докторов, но и от пациентов, пытавшихся затащить ее в постель. Однако и пациенты, и доктора получали один и тот же ответ: «В мире не существует мужчины, которому я позволю дотронуться до себя».
И она действительно верила в это.
