Залог его спокойствия, спокойствия Оливии и Грейс в том, чтобы эта женщина покинула остров. Пусть едет, куда хочет. Он заберёт алмаз у Тайлора. И положит конец интригам, в которые эти двое втянули и его самого!
На следующий день к нему явилась Оливия. Мэтью не ждал её и давно не надеялся, что она появится в его доме. Он с трудом представлял свой разговор с Тайлором, с трудом представлял, как оплатит отъезд Марты на континент, и пытался понять, где лучше занять денег, чтобы та наконец-то оставила его в покое.
В это самое время появилась Оливия.
Она бесцеремонно вторглась в его кабинет, и стояла перед ним, немного растрепанная, но такая красивая и родная, что Мэтт забыл, как дышать, и не мог пошевелиться, просто смотря на неё. Наконец вспомнив о манерах, он поднялся с кресла и поклонился, не зная, как ещё себя вести. Она сделала книксен, будто чужая, и тоже молчала, не зная, что говорить.
Молчание длилось слишком долго. Наконец Ливи сделала шаг вперёд, и обвила руками его шею. Мэтью вспыхнул, попытался отстраниться, но она прижалась к нему, и так стояла, всхлипывая и дрожа всем телом.
- Так больше не может продолжаться, Мэтью, - проговорила она, а её руки гладили его грудь и плечи, - так невозможно! Я не хочу быть больше одна! Я хочу быть со своим мужем!
Мэтт не шевелился, боясь, что это сон и он растает, если он сделает хоть одно движение. Ливи была настолько желанна и прекрасна, от неё так знакомо пахло цветочными духами, и её руки были так нежны, что он с трудом сдерживался, чтобы не схватить её на руки и не повалить на софу, что стояла у окна.
Оливия подняла на него глаза, в которых стояли слезы.
- Ну, что стоишь, как статуя? - спросила она, немного отстраняясь, - я выходила тебя замуж не для того, чтобы ты делал вид, что мы незнакомы!
Мэтью наконец пошевелился, удерживая её, боясь, что она уйдет или растает, как сон.
- Я не хочу, чтобы ты была со мной из жалости, - хрипло произнёс он, - да и не достоин я того, чтобы меня жалеть.
Она на секунду замерла, а потом сжала кулачок и ударила его по груди, как делала в детстве, вероятно забыв о успевших зажить ранах.
- Перестань быть дураком! - воскликнула она, - я знаю, знаю, что ты меня любишь!
- Да, люблю, - пожав плечами ответил Мэтт.
- Тогда почему между нами целая миля?
- Потому, что ты не можешь жить с таким, как я.
Оливия снова ударила его.
- Но я сама выбрала тебя. И я сама не лучше! Но я не хочу, не хочу...
Она не смогла сказать, чего она не хочет, и разрыдалась на его груди.
