Возможно, через две недели Ливи будет вновь готова принять его, и тогда, как только он вновь коснётся её тела, ему станет легче находиться рядом с ней. А пока не стоит отказывать ей в том, что ему род силу ей позволить. Стоит просто взять себя в руки!
- Мы можем отправиться за город и погулять с Эмпресс там, потом устроить пикник на берегу. Как тебе такое предложение? - Мэтью поднял глаза и ласково коснулся костяшками пальцев её щеки...
Этот и последующие дни были днями, наполненными радостью и самым настоящим счастьем.
Мэтью видел, что Оливия радуется, и старался не обращать внимания на мелочи, которые могли бы омрачить её радость.
Маленькая серая левретка с чёрным носиком доставляла ему самые большие неприятности. Нет, не потому, что она не нравилась Ливи. Наоборот, именно потому, что нравилась. Оливия везде брала её с собой. Золотой ошейник с бирюзовыми вставками делал её «девочку» неотразимой, но... Она не переставала быть похожей на своих сестер и братьев, которые в большинстве своем оказались в домах известных куртизанок и актрис.
Редкий окрас и возраст собачки не позволял сомневаться в том, где Мэтт её взял. Знакомые оглядывались и смеялись за спиной Ливи, и вскоре весь свет обсуждал щенка его жены. Наконец не выдержал и брат Оливии, призвав Мэтью к ответу.
- Как собака крошки Сью оказалась в вашем доме? - находясь в своём кабинете, кричал он, совершенно выходя из себя, чего до этого с ним не случалось.
Мэтт стушевался и попытался промямлить что-то невнятное, хотя ожидал, что Тайлор ударит его и уже смирился с ударом.
Но герцог Трентон взял себя в руки и попытался выяснить, есть ли в голове его зятя мозги.
- Весь Лондон смеётся над вами, - произнёс он, немного успокоившись, - вы позорите мою сестру, преподнося ей такие подарки. Собаки от суки крошки Сью очень популярны в полусвете, и две из них уже получили имена Виконтесса и Оливия. Мне бы хотелось, чтобы вы убрали собаку и больше не допускали таких происшествий, которые гробят репутацию вашей семьи, а заодно и моей.
..
Но Оливия не соглашалась расстаться с Эмпресс ни на час. Она продолжала возить её с собой, не замечая насмешек, и важно вела её на золотом поводке, являясь тем самым живым памятником неверности мужа. Мэтт боялся появляться в клубе, прятался от знакомых и вспыхивал, когда кто-то останавливался, чтобы поговорить с Оливией о собачке. Эти люди сразу же за их спиной начинали хихикать, будто произошло нечто очень весёлое.
В конце концов в бой вступила тяжёлая артиллерия.
