И пускай он разбил её сердце на мелкие осколки,но она не могла не думать о том, как он себя чувствует! Его лицо было покрыто кровью и ссадинами вызывая жалость. Жалость и больше ничего! А ещё была Глория, которая наверняка нуждается в её любви и заботе.
Спустя несколько минут Грейс тихо вернулась в комнату и вновь оказалась рядом, умелым движением поправляя её подушку. Ливи не любила ждать. Она хотела немедленно продолжить их разговор и узнать, где находится её муж.
- Грейси, ты так и не ответила мне... Где Мэтью?
- Наверное, у себя дома.
- спокойно взглянув на неё, ответила Грейс. - А ты и малышка Глория теперь будете жить с нами, Тайлор уже всё устроил.
- Грейси, это невозможно! - разразившись слезами, закричала Оливия. - Я хочу вернуться в свой дом! Туда, где мой муж! И не ты, ни Тайлор не можете мне этого запретить! Пусть ко мне придёт Тайлор, и я сама всё ему скажу!
- Ты хотела поговорить со мной, Оливка? - прервал её вошедший в комнату брат. - Как ты себя чувствуешь?
- Достаточно хорошо, чтобы вернуться к себе домой, - парировала Ливи, не понимая, откуда, несмотря на слабость, в ней взялась такая дерзость.
- Об этом не может быть и речи! Ты не вернёшься к Нортвуду, Ливи. Я подам прошение на развод, и его высочество...
- Тай, я вернусь домой! - чётко выговорила, Оливия, хотя и почувствовала, что её язык начинает заплетаться. - Я взрослая женщина и сама разберусь со своим мужем! Я...
- Ливи, прошу тебя, успокойся. Мы поговорим об этом, когда тебе станет лучше,- приблизившись и чмокнув ее в щеку, произнёс Тайлор.
- А сейчас - отдыхай.
Оливия перестала спорить, вероятно, под действием данного доктором лекарства. Засыпая, она не переставала думать о том, как ей хочется вернуться домой и начать воплощать в жизнь план своей маленькой мести Мэтью. Только так она сможет хоть немного успокоиться...
Глава 8
С тех пор, как приходил Филипп и сидел у его кровати, прошло несколько дней. Мэтью наконец очнулся, каждый день ожидая, что друг придёт снова. Но шли дни, а Филипп больше не приходил.
Ливи тоже не приходила, и наконец-то Мэтт понял, что остался совершенно один. Была надежда, что Филипп его в итоге простит. В конце концов, лично Филиппа он не обижал, и как бы ни был разочарован в нём старший друг, они могли бы поговорить и как-то договориться. С Оливией всё было намного сложнее. Мэтт понимал, что она вряд ли пожелает увидеть его ещё раз.
Эта мысль была настолько болезненна, что он предпочитал не думать об Оливии вообще.
