Никогда не отступай

— Мы ждали только вас, сэр, — обратился Чак к Калину, когда они подошли к броневику и выстроившемуся рядом с ним экипажу. — Вы ведь знакомы с моим помощником, Григорием Тимокиным?

— Мы с твоим отцом, вечная ему память, были старыми друзьями, — произнес Калин, пожимая руку командиру бронированной машины.

— Я знаю, сэр. Отец часто рассказывал мне о тех временах, когда вы вместе служили при дворе боярина Ивора.

Калин улыбнулся и склонился к уху молодого суздальца:

— Молодость, молодость! Надеюсь, не все из этих историй ты пересказываешь своим товарищам?

— Я бы никогда не осмелился на это, сэр, — с серьезным выражением лица уверил его Тимокин.

Калин расхохотался и, сделав шаг назад, начал разглядывать броневик.

— Эта машина готова к бою?

— Мы только что закончили доводку ходовой части. Все готово.

Калин жестом показал, что хочет изучить броневик изнутри, и Григорий рывком отворил перед ним боковую дверцу. Сняв цилиндр, президент нагнул голову и протиснулся в узкое отверстие люка. Григорий, Винсент и Чак последовали за ним.

Тимокин захлопнул крышку люка, и у Винсента появилось неприятное ощущение, будто его заживо замуровали в гробнице. Было раннее утро, и после трех дней бури воздух стал сухим и прохладным, но внутри броневика было непривычно жарко и пахло паром, маслом, жиром и углем.

Заднюю часть машины почти целиком занимал паровой котел; языки пламени, вырывавшиеся наружу сквозь распахнутую дверцу его топки, окрашивали стенки броневика в инфернальный багровый цвет. В передней части машины находилась пушка-десятифунтовка.

Вдруг Фергюсон согнулся пополам, побледнел и, прижав к губам покрытый красными пятнами платок, зашелся в сухом кашле.

— Чак, живо убирайся отсюда, — приказал Калин.

Не дожидаясь ответной реплики инженера, Винсент, который сам уже едва сдерживал тошноту, схватил Чака за руку и выволок друга наружу.

Сев на траву, Чак начал жадно хватать ртом воздух, а Винсент опустился на колени рядом с ним.

— Сегодня днем мы уезжаем, и ты сможешь передохнуть, Чак.

— Мне нужен очень долгий отдых, — прохрипел инженер. Его дыхание еще не восстановилось.

Чак снова закашлялся и стал харкать кровью. Сердце Винсента сжалось от боли.

— Когда Тимокин поведет броневики в бой, проследи за тем, чтобы они держались вместе, — прошептал Чак. — Не разбрасывай их по разным частям. И мне до сих пор не нравится твоя идея поднять в воздух наш новый дирижабль. Теряется элемент неожиданности, а воздушная атака тоже должна быть массированной.