Никогда не отступай

Кэтлин окинула его полным сострадания взглядом:

— Прости меня, Винсент. Я знаю, что тебе больно. Скажи мне, в каком месте болит сильнее?

Она продолжила осторожно ощупывать живот Винсента, следя за выражением его лица. Стоная от боли, он жадно хватал ртом воздух. Один из санитаров вытер пот, струившийся по лицу Винсента.

Рядом с операционным столом возникла фигура Марка.

— Ты же весь в грязи! — закричала Кэтлин. — Убирайся отсюда немедленно!

— Одну секунду, — прошептал Винсент.

— Каковы наши потери?

Римлянин замешкался с ответом.

— Каковы наши потери, черт возьми?

— От второй дивизии почти ничего не осталось. Но им удалось захватить внешние укрепления бантагов на правом фланге атаки, и мы продолжаем там держаться. Я послал туда еще одну бригаду.

— Этого я и добивался, — выдавил Винсент. — А что бантаги? Собираются стереть нас в порошок?

— Стягивают подкрепления к центру. Я только что получил донесение, что Гаарк перекинул туда батарею из лесов на севере, как раз оттуда, где мы планируем атаковать на рассвете.

— Ты знаешь, что надо делать.

— Вон отсюда! Сейчас же! — приказала Кэтлин, и два санитара решительно шагнули к Марку.

— Главнее ее здесь только смерть, — попытался улыбнуться Готорн.

Похоже, он на какое-то время потерял сознание. Марка в палатке уже не было, а Кэтлин низко склонилась над ним, почти касаясь Винсента своим лицом.

— Я вас слышу, Кэтлин.

— Сейчас ты заснешь.

— Не беспокойся за них.

— Вы знаете, что сказать им, если…

Кэтлин прижалась к его лбу губами, и Винсент подумал, что точно так же его в детстве перед сном целовала мать. При этом воспоминании из глаз Винсента потекли слезы, и он страстно пожелал, чтобы мать, где бы она ни была, очутилась сейчас рядом с ним и прогнала прочь все страхи и боль.

— Я все знаю, а теперь спи.

Винсент почувствовал, что ноздрей коснулся какой-то странный дурманящий запах.

Когда ее скальпель проник внутрь тела Винсента, Кэтлин попыталась забыть о том, кого она оперирует. Через ее руки прошли сотни, тысячи людей, и она не могла удержать в памяти всех. Но сейчас все было по-другому, от нее зависела жизнь человека, к которому она относилась почти как к родному сыну.