Никогда не отступай

Добравшись до вершины холма, Эндрю осадил Меркурия и стал наблюдать за канонирами расположенной наверху батареи, которые валили деревья, чтобы вести огонь по противнику. Одна из пушек уже вступила в бой. Легкораненые и солдаты резервного полка спешно возводили временные укрепления, то и дело пригибаясь, когда над ними пролетали вражеские снаряды.

Завидев главнокомандующего, майор медицинской службы подъехал к Эндрю и вскинул руку к виску.

— На нас движется кавалерия бантагов, их солдаты вооружены винтовками, — доложил он.

 — Они спешиваются с коней и лезут вверх по склону.

— У них есть артиллерия?

— Мы заметили у противника пару батарей, но, по-моему, они до сих пор не вступили в бой.

Словно в ответ на слова офицера, раздался звук пушечного выстрела, и пущенный с юго-востока снаряд с грохотом разорвался в лесу. Майор поднял глаза на Эндрю и пожал плечами.

— Внизу, сэр. Там есть лощина, идущая через весь восточный склон.

Он укрылся в ней вместе с ранеными.

Отсалютовав майору, Эндрю дернул поводья и поскакал вниз. Лес был наполнен сотнями раненых, которые в основном передвигались на четвереньках, чтобы не угодить под бантагскую пулю.

Вдруг прямо перед ним открылся глубокий овраг с крутым спуском. Дорогу вниз загораживали большие валуны. Заметив флаг с зеленым крестом, обозначивший положение корпусного госпиталя, Эндрю направил Меркурия в ту сторону. Под полотняным навесом были наспех сооружены полевые операционные столы, и Эмил уже вовсю трудился у одного из них.

Каждый фут лощины был занят ранеными солдатами, и вскоре Эндрю был вынужден слезть с лошади и пробираться между ними пешком. Санитары бегали взад-вперед, разнося раненым воду. На глазах у Эндрю бригада врачей оперировала находившегося без сознания солдата прямо на голой земле. К своему ужасу, он понял, что они ампутируют несчастному руку, и тут его взгляд упал на неглубокую яму, доверху заполненную окровавленными конечностями.

Чувствуя, как к горлу подкатил комок, Эндрю отвернулся, а в мозгу мгновенно вспыхнули вспоминания о том, как он проснулся в госпитале под Геттисбергом и сидевший возле его кровати Эмил сообщил, что только что отрезал ему руку. У него снова появилось какое-то странное ощущение — Эмил называл это «рука-фантом» — будто левая рука все еще при нем.