Никогда не отступай

Правую ногу Тимокина пронзила острая боль, и, бросив взгляд вниз, он увидел, что из его икры вырван приличный кусок мяса.

Стиснув зубы, он вновь приник к смотровой щели. Орудийные расчеты бантагов в бешеном темпе перезаряжали пушки; следующий залп будет произведен с расстояния всего в пятьдесят ярдов, и на этот раз вражеские снаряды скорее всего пробьют броню «Святого Мэлади». Пули бежавших позади броневика пехотинцев уложили несколько бантагских канониров, но оставшиеся в живых артиллеристы противника продолжали возиться с орудиями.

— Готовсь! — крикнул Тимокин.

После безумного спуска с холма броневик вновь вернулся к обычной скорости. Собравшись с духом, Тимокин молча помолился святому Мэлади и нажал на гашетку.

В следующее мгновение завертелся ствол парового «гатлинга». Патроны пятьдесят восьмого калибра поступали в казенник из загрузочного магазина в боковой части пушки. «Гатлинг» был способен делать по восемьсот выстрелов в минуту.

Первые пули прошли выше небольшого холма, на котором располагалась бантагская батарея.

Тимокин на секунду снял палец с гашетки и подкорректировал прицел. Теперь дуло пушки было направлено прямо на один из орудийных расчетов противника. Пули весом в одну унцию начали косить одного бантага за другим, и Тимокину оставалось только менять угол горизонтальной наводки. Внутри каждого шестого патрона был просверлен канал, в котором находился пороховой заряд, и с помощью этих трассирующих пуль, ежесекундно вылетающих из ствола «гатлинга», суздалец мог с легкостью определить, куда именно приходятся выстрелы его пушки. В несколько мгновений были уничтожены еще два орудийных расчета бантагов. Чуть приподняв дуло орудия, Тимокин выпустил короткую очередь по зарядному ящику, и тот с оглушительным грохотом взлетел на воздух.

В бой вступил один из броневиков третьей роты, и бантагские канониры начали в панике покидать свои позиции. Однако две вражеские пушки все же сумели произвести выстрелы, и секунду спустя во второй роте стало на один броневик меньше.

Оказавшись в расположении вражеской батареи, «Святой Мэлади», не задерживаясь, покатился дальше. Оставшиеся в живых бантаги, побросав пушки, разбегались во все стороны. Прекратив стрельбу, Тимокин высунул голову из люка и с наслаждением вдохнул свежий воздух. Из-за дыма и пара, заполнивших его башенку, было абсолютно невозможно разглядеть, что происходит вокруг. Закашлявшись, он бросил взгляд назад и увидел, что во второй роте осталась всего одна машина.