Никогда не отступай

Таким образом, 35-й стал чем-то вроде местной военной академии типа Уэст-Пойнта.

Трибуны встретили прославленные знамена благоговейным молчанием. Эндрю со слезами на глазах вытянулся по стойке «смирно» и отдал честь. Проходивший в строю главный сержант Ганс Шудер ответил на его приветствие. Хотя Ганс был фактически вторым по значимости человеком в Армии Республики, он настоял на том, чтобы оставить за собой сержантское звание, подобно тому как и сам Эндрю по-прежнему был полковником.

Отец Касмар, патриарх Суздальской православной церкви, поднял руку, благословляя знамена, и низко склонился перед ними.

Эндрю не раз задавался вопросом, что подумали бы его земляки в Новой Англии о своеобразной религии здешних русских, сочетавшей раннее православие с устойчивыми языческими обрядами. Верховным богом считался Перм, пришедший из славянского язычества, а Иисус превратился в Кесуса.

35-й Мэнский во главе с Гансом в идеальном строю прошествовал мимо трибун, за ним шел 1-й Суздальский полк, давший начало русской армии, и толпа разразилась оглушительными приветственными криками при виде своего любимца.

Среди зрителей было немало ветеранов этого полка, многие из них опирались на костыли, у других были подвернуты пустые рукава; все они стояли навытяжку перед своим старым знаменем. Затем последовали 2-й и 3-й Суздальские полки, 5-й Муромский, а также 17-й и 23-й Римские, присланные сюда для прохождения военной подготовки вместе с русскими. Все эти резервные подразделения теперь направлялись на фронт, чтобы присоединиться к остальным.

Многие солдаты были одеты в белые или серые гимнастерки старого образца, но воины последнего призыва красовались в новеньких синих мундирах и голубых бриджах — в подражание 35-му, возглавившему их борьбу за свободу. Черные фетровые шляпы были лихо сдвинуты набекрень, плащи из прорезиненной ткани перекинуты через левое плечо наподобие хомутов; с пояса свисали сумки с патронами, а тяжелые кожаные башмаки громко стучали по земле.

На ногах у всех — толстые шерстяные гольфы, не позволявшие пыли или жалящим насекомым забраться под брюки.

Наблюдая за полками, Эндрю не мог не вспомнить марш на Геттисберг, и прошлое с настоящим слились в его сознании в неразрывное целое. Невольно он подумал о том, сколько из проходивших мимо него людей присоединятся в ближайшее время к ветеранам Геттисберга, ставшим после этого легендой.