Никогда не отступай

Не Ганс ли научил его самого всем премудростям военного искусства и разве не Пэт спас их армию при отступлении с Нейпера, а потом успешно удерживал центр обороны под Испанией?

— Сдаюсь, Эмил, ты, безусловно, прав.

Эмил удовлетворенно кивнул, затем вдруг выхватил у Эндрю сигару и бросил ее на землю.

— Курить вредно, Эндрю.

— Эмил, я отправляюсь в Джанкшн-Сити. Возможно, железнодорожное сообщение с Гансом еще не нарушено, и с Римом тоже. Ты оставайся здесь и готовь раненых к отправке. Если удастся связаться с Пэтом, передай ему, чтобы переходил Шенандоа и был готов к возвращению.

Не тратя больше слов, Эндрю крутанулся на каблуках и вышел. Вернувшись в штаб, он объявил своим офицерам, чтобы они готовились к отъезду.

Эмил следил за ним. Убедившись, что Эндрю его не видит, он вытащил из кармана еще одну сигару, раскурил ее и медленно поплелся к себе в госпиталь.

Ружейный залп прогремел среди деревьев, листья и сучья посыпались Пэту на голову. Он натянул поводья, увидев, что один из сержантов вместе с группой рядовых уходит с линии огня.

— Эй, сержант, куда это, черт побери, вы уводите свое отделение?

— Досточтимый сэр, я отвожу свой полк в тыл на перекур.

Пэт, не находя слов, взглянул на усталое, почерневшее от порохового дыма лицо:

— Он самый, Пэт О'Дональд.

Пэт уже созрел для того, чтобы задать сержанту хорошую взбучку, но сдержал себя, внимательно посмотрев на самого Мак-Дугала с простреленным знаменем через плечо и полтора десятка изможденных людей, сгрудившихся вокруг своего сержанта.

— Что-то я не вижу тут полка.

— Ну как же, дружище, вот же он, злосчастный Тридцать третий Римский полк.

— Ты так и не бросил пить, Мак-Дугал?

— Да, сукин ты сын, ты прав как никогда. А у тебя, что, тоже проблемы с этим?

— Где же остальные люди?

Мак-Дугал покрутил головой:

— Да, вот именно, где?

Раздался еще один залп, и Пэт невольно вздрогнул, когда пуля ударилась о ствол дерева в каком-то футе от него, обрызгав его древесным соком и обсыпав щепками.

Мак-Дугал усмехнулся.

О'Дональд вопросительно взглянул на офицеров своего штаба.

— Тридцать третий Римский должен был стоять на крайнем левом фланге, сэр.

В лесу раздался грохот бантагской пушки. Вражеские стрелки, до которых было всего пятьдесят ярдов, усилили огонь. Строй республиканцев дрогнул, часть их отступила. Бантаги тотчас устремились в образовавшуюся брешь. На выручку кинулась рота, стоявшая в резерве, и завязался ожесточенный рукопашный бой.