Никогда с тобой

— У нее есть имя, — выдвигаю уже со злостью. — Я повторю свой вопрос еще раз – какого хера ты забыла в моем доме, и кто тебе дал право вести себя так, словно ты здесь хозяйка?

— Я уже сказала, что соскучилась, а на другой вопрос я уже отвечала.

— Домработница, да, я помню. Хорошо, что сказала, больше у тебя возможности попасть к нам не будет.

— Как грубо, Тан… — наигранно дует губы. — А я ведь со всей душой к тебе.

— У тебя есть душа? Я думал, у дочерей дементоров ее не бывает.

Чтобы не препираться и дальше, обхожу Авдеенко и собираюсь пойти к себе, но она, вопреки ожиданиям, следует за мной.

— Что еще, Злата? — останавливаюсь у подножья лестницы, ведущей на второй этаж.

— Ты правда с… этой?

— А если и да? Тебе что?

— Ты ведь помнишь, как я говорила, что со мной нельзя спать просто так?

— Я с трудом вспомнил твое имя, — спускаю ее с небес на землю, хотя о тех словах помню.

О них мне, кроме самой Златы, благополучно напоминал еще и Ким. Капал на мозг, указывая на связь, которую в принципе не стоило начинать.

— Так вот, я не шутила, Тан. Со мной так нельзя, и с этой… я тебе быть не позволю.

— Че, блядь? Я у тебя разрешения спрашивать буду?

Она по-настоящему выводит меня из себя этими словами. Блядь, вот не привык я к тому, чтобы мне указывали. Всякие там прокурорские дочки – уж тем более. Да хоть президентские, блядь, я не мальчик, чтобы мною помыкать.

Хватаю ее за руку и веду на выход. Насрать мне в этот момент абсолютно на все. На то, кто она такая – уж тем более.

— Отпусти меня, — возникает уже у двери. — Ты оставишь на моем теле синяки!

— Снимешь побои, папочке будет чем заняться, или такой мелочевкой он не промышляет? Берет сразу рыбок покрупнее, да? С которых можно что-то поиметь?

— Ты пожалеешь, — переходит на угрозы.

— Да мне насрать. Да, мы переспали, — понижаю голос до шепота, хотя уверен, что Соня не будет подслушивать. — Ты дала, я взял, какие могут быть вопросы? Не раздвигала бы ноги перед каждым встречным, меньше было бы идиотов, которые между ними устроились.

Она отвешивает мне пощечину, я улыбаюсь.

— Можно считать, один-один, да? — хмыкаю. — Мы в расчете, Авдеенко. По оргазмам, помнится, ты мне даже задолжала.

Она больше ничего не говорит.