Никогда с тобой

Я бросаю несколько купюр на барную стойку, подхватываю подстаканник и покидаю кафе. Воспоминания — слишком сильная эмоциональная нагрузка, и я, к сожалению, не всегда могу их контролировать. Когда оказываюсь на улице, мне требуется время, чтобы перестроиться. Чтобы вспомнить, что в моей руке — два стакана, а в машине сидит ненавистная сводная сестра, от которой меня колотит. На вопрос о том, почему же я намеренно ищу с ней встреч и даже везу туда, куда не приводил ни одну девушку, ответить не получается.

Иду к машине, сажусь на водительское сидение.

Кладу глинтвейн на специальную подставку и завожу автомобиль, трогаясь с места.

— Мне кажется, мы едем не в ту сторону.

— Мы едем так минут пятнадцать. Ты только заметила?

— Мне надо в универ.

Она шумно выдыхает, но дальше не препирается. Сидит, насупившись и отвернувшись к окну, так что остаток пути удается проехать в тишине.

— Приехали! — выдаю, когда инфузория упорно не покидает машину.

— Я никуда с тобой не пойду, — выдвигает и упрямо складывает руки на груди.

— Можешь сидеть здесь, — киваю и забираю стаканчики.

Захлопнув дверь, направляюсь к спуску. Дорога к морю занимает несколько десятков шагов. Останавливаюсь, собираясь насладиться тишиной, когда слышу позади:

Оборачиваюсь. Инфузория стоит вверху и неловко машет рукой.

— Спускайся, — кричу ей в ответ.

Она сомневается. Смотрит на крутую лестницу и хмурится. Оставляю слегка остывший глинтвейн на песке подальше от волн и иду к ней.

— Спускайся! — командую. — Если будешь падать я поймаю.

Она широко распахивает глаза и смотрит на меня с ужасом.

— Я серьезно. Или можешь остаться там и подождать меня.

— Как хочешь, — пожимаю плечами и разворачиваюсь, делая вид, что собираюсь отойти.

— Ладно-ладно, — поспешно сообщает. — Я попробую.

Распахиваю руки, чтобы продемонстрировать готовность ее поймать. Инфузория закатывает глаза и начинает спускаться. Одна ступенька, две… на последних я надеюсь на то, что она споткнется. Отказываюсь в это верить, но ведь смотрю с ожиданием…

Правда, когда Соня все же спотыкается зачем-то отхожу.

Шарахаюсь от нее, как от огня, но она и так врезается в меня со всей силы. Вдавливается своей грудью в мою и хватается руками за плечи. Она странно на меня действует. Ядовито. Я не успеваю ее коснуться, как внутри все вскипает. Руки на ее талии смыкаю на автомате и к себе прижимаю сильнее. Отпускаю только тогда, когда слышу ее едва различимый писк. Разжимаю руки и позволяю ей отойти.