Никогда тебя не отпущу (СИ)

— Потом… я так хочу тебя чувствовать, — шепчет, глядя на меня затуманенными страстью глазами.

— Сейчас… Марк… он…

— Я люблю его. Твой ребенок — мой ребенок. Я приму его не переживай, — дрожащим пальцем очерчивает линию скул. — Все хорошо. Больше никто и никогда нас не разлучит!

— Нет, ты не понял, — мотаю головой. — Марк он твой. Твой сын.

Денис резко дергается, широко распахивает глаза и не удержавшись падает на пол. Сидит там, и безмолвно смотрит на меня. Таким ошарашенным я его впервые вижу.

— Да, он твой, — еще раз повторяю свои слова.

— Как? — выдает хрипло, продолжая сидеть на полу."

"— Твой отец мне рассказал, что ты перед лечением биоматериал сдавал. А мы потеряли малыша… я же думала тебя нет, ну и, — слезы снова льются из глаз. Запинаюсь, сложно говорить, эмоции захлестывают, — Я подумала, что это шанс… что ты будешь жить в нашем малыше. Мне было невыносимо без тебя… знать, что тебя нет… Я не могла это принять, — тело сотрясает рыданиями.

Я так долго держалась.

Столько сражалась. Что сейчас просто хочу быть слабой в объятиях любимого мужчины.

— Вик, я не мог иначе… просто не мог, — по лицу пробегает черная тень. Поднимается с пола, снова садится ко мне на кровать. Притягивает к себе.

— Сначала Дашка организовала мой плен в мексиканской тюрьме. А там, как понимаешь, никто мне право на звонок бы не дал. Когда я вышел, я попал к ней в лапы. Понял, что если не подыграю, она со своими дружками прибьет меня. Я сделал вид, что поддерживаю ее сумасшедшие планы.

Стал вливаться в их дела. Она хотела связать меня со своими покровителями так, чтобы я рыпнуться не мог. Мне приходилось бывать на тусовках, изображать, что я забыл тебя. Пудрить мозги и ее дружкам. А потом появился Степан. Он предложил сыграть против Дарьи. Он ее ненавидел и мечтал отделаться, но ее покровители держали его за горло. А я был ближе к ним. Так стал работать на два фронта, а по факту, просто хотел выжить и попасть к тебе. И раньше появиться я не мог, если бы Дашка узнала, что в моих мыслях только ты и Агата, она бы ударила по тебе. Ты сама видела, она на все способна, — говорит быстро, держа мой взгляд, не отпуская. Боится, что не приму. — Прости меня, — нежно целует. — Вик, поверь, я ни с кем там не был. Только ты. Всегда одна единственная.

— Тебе не за что извиняться, — прижимаюсь к нему желая слиться, раствориться, снова стать единым целым. — У меня ведь тоже никого и никогда… всегда тебя любила.