Николай I. Освободитель. Книга 4 (СИ)

Полк прошел через бесконечную вереницу походов, череду малых и больших сражений и потеряв как бы не половину состава убитыми, раненными и теми, кто предпочел бесчестие, вернулся в Санкт-Петербург.

Насильно на Кавказе никого не держали, любой офицер мог покинуть состав штрафников уйдя в отставку без права ношения мундира, что, однако, считалось в высшем обществе немалым позором. Ну и конечно состав нижних чинов тоже поменялся в значительной степени: в отличии от офицеров, тех нижних чинов, которые дослуживали положенные сроки, отпускали на гражданку без всяких ущемлений, им на смену присылая разного рода проштрафившихся солдат из других полков империи.

— За отличие в делах при Ведено, при штурме Геренчука, Шордан-Юрте орденом святого Георгия четвертой степени награждается майор Щербатов с производством в следующий чин подполковника! — Строй для получения заслуженной награды покинул следующий офицер.

И вот теперь те, кто смог дотянуть до долгожданной амнистии, прибыли в столицу и из моих рук получили все заслуженные, но не полученные во время пребывания в штрафниках, награды и почести.

На самом деле меня даже не сразу поняли, когда я попросил Ермолова составить наградные листы на каждого отличившегося — а учитывая, что их пять лет бросали в самые горячие места, не отличившихся там просто не было — штрафника. Мол как можно награждать тех, кто пытался поднять бунт: пусть радуются, что на виселицу не пошли. Но тут у меня было мнение совершенно четкое — любой негатив нужно перекрывать позитивом, особенно если этот самый Семеновский полк будет и дальше квартировать в столице под боком императорской резиденции. Ну вот зачем мне несколько сотен озлобленных и при этом не боящихся ни своей ни чужой крови бойцов.

А так — все оставшиеся в строю офицеры получили ордена и повышения, солдаты — положенные кресты и медали, и все это сверху залакировали денежными премиями. Теперь Семеновцы вместо потенциальных бунтовщиков мгновенно превращались в самый преданный короне полк.

Метод кнута и пряника, как он есть.

В целом кроме этого события, да еще и празднования шестилетия Машеньки — быстро растут не только чужие дети, но и свои — январь и февраль 1827 года ничем особо не запомнились.

А вот в марте случилось знаменательнейшее событие, которого я ждал с немалым трепетом. Между Москвой и Санкт-Петербургом был пущен первый пассажирский поезд.