Николай I. Освободитель. Книга 4 (СИ)

Мне, пока Ротшильдовское золото уже закончилось, а никакое другое еще не было добыто, нужны были денежные вливания, и ничего умнее, чем немного потрусить московских толстосумов на предмет закопанных в дальних уголках ухоронок, в голову просто не пришло.

— Хм… Озадачили вы нас, ваше императорское высочество, — видя, что я не кусаюсь, подал голос другой представитель торговой элиты города. Михаил Верещагин тоже относился «западникам», которых даже по виду было легко отличить от бородатых и одетых в глухие кафтаны старообрядцев.

 — Но, надо признать, приятно озадачили. Мы сегодня же выберем гласных ответственных за подготовку устава городской думы.

— Только учтите, — я шутливо, но с намеком, погрозил Верещагину пальцем, — устав все равно я утверждать буду. Буду вашим строгим цензором, берите ношу по себе, чтоб не падать при ходьбе.

Последняя фраза вызвала у меня непроизвольную улыбку. Понятно, что отсылки никто кроме меня не понял, но как говорил один литературный персонаж, самую лучшую шутку могут понять только двое — ты и некий теоретический всезнающий слушатель, который понимает вообще все.

— Сделаем в лучшем виде, ваше императорское высочество, — высказал общее мнение третий, и все присутствующие закивали, соглашаясь с ним. Упускать такую возможность никто естественно не хотел.

— Хорошо, с этим разобрались. А теперь я хотел бы поговорить с вами, господа, не как регент с подданными, а как самый успешный промышленник империи с коллегами, — такой заход купечеству явно понравился.

Торговый люд на Руси испокон веков чувствовал себя обделенным, поскольку власть опиралась в первую очередь на дворянство и защищала их интересы, часто в ущерб экономике. И здравому смыслу, если уж говорить совсем честно. Собравшиеся начали переглядываться, кое-кто заулыбался и приосанился: как же, второй человек в империи, можно сказать, поставил себя на один с ними сословный уровень, честь-то какая.  — Видите ли в чем дело. Последнее время, особенно когда венценосный брат переложил на мои плечи основную часть бремени управления империей, я столкнулся с невозможностью заниматься моими предприятиями в том объеме, в котором занимался ранее. Как вы понимаете, на пользу ранее успешным начинаниям такое отношение совсем не идет. Без присмотра даже у великого князя подчиненные начинают подворовывать, торговля хиреет, а работники разбегаются.