Николай I. Освободитель. Книга 4 (СИ)

В Польшу потихоньку тонким ручейком, зачастую по поддельным документам возвращалась из Европы шляхта, которая после окончания наполеоновских войн — та часть, которая осталась в живых — оказалась там просто никому не нужна.

СИБ, жандармы, полиция как могли боролись с этой напастью, однако очевидно, что перехватить всех было просто невозможно. Слишком длинная была граница, да и техническое ее оснащение было совсем не на уровне 21 века. Ни камер, ни датчиков движения, ни завалящего спутника слежения на низкой орбите у меня не было.

Все приходилось делать человеческими руками и ногами.

С другой стороны, меня такая ситуация, как бы странно это не звучало, устраивала. Вопрос с поляками, прибалтами и финнами все равно нужно было решать. Решать сейчас, пока Россия сильна, не вступила еще в сложные для себя и мира времена слома эпох и политических потрясений. Но для этого нужен был повод. Если с Кавказом понятно: там повод горцы давали регулярно, за что в итоге и расплачивались, то на западе я себя вести так же просто не мог.

Поэтому план заключался в том, чтобы спровоцировать нацменов на бунт в нужный для нас момент, и отреагировать на него максимально жестко. Настолько жестко, чтобы никогда больше в будущем этот вопрос поднять было уже просто нельзя. За неимением потенциальных бунтовщиков.

— Уже делаем, Николай Павлович, — пожал плечами Бенкендорф. — Усилии меры по проверке документов, шерстим осведомителей, разгромили за два дня несколько притонов тут в столице.

Ищем тех, кто может знать хоть что-то.

— Нужно понять откуда у них оружие и взрывчатка. Наши! — Я сделал приличный глоток коньяка, поставил стакан на сукно, и крутанул вокруг своей оси. Янтарного цвета жидкость внутри тоже закрутилась, облизала стенки стакана и опала вниз, оставив на стекле мелено сползающий «жирный» след. Призрак гибели Александра II явился в этот день буквально во плоти. Причем и пенять-то не на кого, сам, по сути, открыл ящик Пандоры.

 — Взрывчатка заводская, найди кто ее бандитам достал, найдешь и самую главную ниточку.

— Ищем, ваше императорское высочество, — Бенкендорф наткнулся на мой тяжелый взгляд и поправился. — Сделаем.

На этом, по большому счету, рабочая часть для и закончилась. Усталость вкупе с нервным напряжением и небольшой дозой алкоголя сделали свое дело, и я отрубился едва голова коснулась подушки.