Николай I. Освободитель. Книга 4 (СИ)

— Очень просто, — этот вопрос я продумывал заранее, — в пьесу вводится второстепенный персонаж — не нужно подобную агитацию выпячивать сверх необходимого минимума, — вскользь упоминается о его месте службы и делается акцент на его основных качествах — уме, честности, неподкупности. Опять же исключительно мимоходом. Я же со своей стороны поспособствую проталкиванию подобных произведений на сцены. При соответствующем качестве конечно.

Предложение выглядело заманчивым. Театральных сценаристов в эти времена было куда больше чем самих театров, поэтому конкуренция в их среде была жесточайшей.

Пьеса — не фильм, театр не может иметь в своем репертуаре бесконечное их количество. Обычно труппа играет десяток постановок по кругу, постепенно обновляя репертуар, добавляя новые и выбрасывая старые уже приевшиеся зрителям спектакли. Не сложно догадаться, что некоторые не слишком удачливые писатели-драматурги за всю жизнь могли ни разу и не увидеть свое творение на большой сцене.

— То есть строить всю пьесу вокруг агента Тайной канцелярии не нужно, я правильно понимаю? — Повеселел Грибоедов.

— Да, все так, — я отвлекся от писателя, потрепал сидящего рядом с открытым ртом Сашу и спросил, — господа, может чаю? А то как-то зябко еще.

— С удовольствием, ваше императорское высочество, откликнулся Карамзин, — я кликнул местного лакея и приказал чаю, сладкого и бутылку коньяку. Исключительно «для сугреву». — А что насчет прозы? Рассказы или даже полноценные произведения… Будут какие-указания на этот счет?

— Да, Николай Михайлович, для вас я заготовил отдельный сюрприз, — я пододвинул Карамзину стопку исписанных убористым почерком листов.

 — Честно говоря не уверен, что вам стоит заниматься этим самостоятельно, но думаю, вы сможете найти подходящего человека, который сможет воплотить мою задумку в жизнь.

Принесли самовар, сладкое, расставили на столе рюмки. Тут же в беседке материализовался Фенрир, который просто не мог допустить, чтобы кто-то рядом что-то ел и не поделился с этой серой ненасытной утробой на четырех ногах.

Пришлось скормить ему кусочек пряника, и отправить явно заскучавшего великого князя играться с собакой.

Карамзину — Николай Михайлович считался среди местных своеобразным патриархом, пользующимся безграничным уважением, хоть именно в качестве прозаика он был не столь силен как в качестве редактора, историка, критика и издателя — я ничтоже сумняшеся впарил наработки по несуществующему еще в этом мире жанру классических детективов.