Николай I. Освободитель. Книга 4 (СИ)

Если я начну на семьдесят лет раньше решать эту проблему, то может и результат выйдет тоже, на те же семьдесят лет, раньше. Не к 1930-м годам ликвидируем безграмотность, а к 1870-м. Только эти мысли и позволяли не опускать руки видя на сколько большой объём работы еще предстоит сделать.

— Нда… Забавно получилось, — несколько раз перечитав ноту испанского посла, чтобы хоть как-то вкурить, что от меня хотят, я отложил документ в сторону — нужно будет сохранить для истории, — откинулся на спинку кресла и на несколько минут отрешился от реальности, прокручивая в уме неожиданно сложившуюся ситуацию.

Вот уж действительно тот случай, когда предугадать последствия своих действий практически невозможно.

— Ваше императорское высочество? — Христофор Андреевич Ливен, министр иностранных дел, которому этим утром испанский дипломат вручил ноту протеста, осторожно окликнул меня, не зная, как реагировать.

Отъезд из столицы Александра — судя по письмам и коротким телеграммам он на юге отлично проводил время — вызвал изрядный переполох во властной верхушке.

Никто не мог понять, как долго продлится совершившаяся рокировка, и вернется ли Александр к своим императорским обязанностям вообще когда либо. Я же со своей стороны, несколько парадоксальным образом, не торопился менять назначенных братом чиновников. Это когда у тебя власти нет, ты весь такой резкий и безапелляционный: этот дурак, этот подлец, всех разогнать, назначить новых. Только массовые расстрелы спасут родину. А когда такая возможность непосредственно предоставляется, начинаешь задумываться, по какой причине тот или иной вельможа был поставлен на свой пост, и не сделаешь ли ты только хуже, поменяв его на кого-либо другого. В общем, за первые полгода работы я, не оправдывая ожидания высшего света, никого из назначенцев брата так и не поменял. Что с другой стороны не избавляло отдельных персонажей — Ливен был в их числе — от определенной неуверенности в своем будущем.

— Что сами скажете, Христофор Андреевич?

— Никаких новостей от атамана Незмаевкого по линии моего министерства не поступало, ваше императорское высочество…

— Просто Николай Павлович, пожалуйста, — перебил я министра, тот кивнул.

— Если все то, что посол передал, — правда, то это казус белли. Испания вполне может объявить России войну.

— Ну это, предположим, меня не сильно волнует, пусть Фердинанд сначала с Наполеоном разберется, — отмахнулся я.