Николай I. Освободитель. Книга 4 (СИ)

С другой стороны, это вопрос пятнадцатый. Сейчас я хочу понять, что вами движет. Чего вы хотите добиться, как человек, как чиновник, возможно просто как русский патриот.

Последнее прозвучало несколько высокопарно, однако Аракчеев совсем не смутился такому определению.

— Зачем вам это, Николай Павлович? — Видя, что разговор пошел совсем откровенно, поинтересовался вельможа.

— Видите ли, Алексей Андреевич, — я откинулся на спинку кресла и еще раз оглядел собеседника. Не смотря на откровенно неформальную обстановку Аракчеев сидел прямо будто проглотив железный лом, по его позе вообще нельзя было понять, о чем чиновник сейчас думает.

 — Чтобы человек хорошо работал, нужно дать ему то, что он хочет. Не сложная сентенция, которую, однако многие объять умом решительно неспособны.

— Хм… — Мой собеседник лишь немного наклонил голову демонстрируя полнейшее внимание, но от комментариев воздержался.

— С обычным рабочим просто — ему нужно плотно поесть и, возможно, иногда выпить.

Легко работать с теми, у кого мотивация заключается в банальном золоте. Понятны те, кто хочет славы, признания, горит желанием оставить след в истории. Знаете… Чтобы через сто лет, маленькие детишки на уроках истории учили параграф посвященный деяниям этого вельможи и грезили о чем-то подобном. Таким, думается, был, например, светлейший князь Потемкин-Таврический. А что движет вами, мне не понятно.

— Я, ваше императорское высочество, — Аракчеев был явно удивлен моим спичем, — всю жизнь служил России и императору.

Просто не знаю, как может быть по-другому.

— А хотите, я дам разрешения на брак с вашей крепостной? Как ее там… Настасья Шумская? — Аракчеев был давно и безнадежно влюблен в свою крепостную, которая жила у него в поместье практически на правах законной жены. Это не афишировалось, но в принципе все, кому было нужно, об этом факте знали. Естественно официально жениться на крепостной вельможа столь высокого ранга не мог, и это, возможно, было единственным больным местом моего собеседника.

— Общество все равно не примет такого брака, — только по дернувшемуся на мгновение уголку глаза я понял, что сумел пробить толстую шкуру главного сподвижника императора Александра.

— Насрать, — я рубанул рукой воздух. — А кто будет много трепать языком, поедет осваивать бескрайние просторы Чукотки. Там места много, для всех болтунов место найдется.