— Что именно?
Наконец Ева поднимает ресницы.
— Выйти за меня.
— Что?
— Выйти за меня. Пусть все знают, что с опальным генералом Кошелевым тебя уже давным-давно ничего не связывает.
— Зато связывает с его сыном? — хмыкает она, прячась за чашкой с кофе.
— Так даже достовернее будет. Больше драмы, понимаешь?
— Не совсем. Тебе-то это зачем?"
"— Потому что я люблю тебя, Ева. И хоть я могу назвать еще миллион причин — эта, пожалуй, самая главная.
Смотрю прямо. Я больше не хочу ничего таить.
Казаться круче, чем я есть на самом деле. Независимее… Правда в том, что без нее я ничего не стою. Ничего. Ровным счетом. Я проверял.
— Почему ты молчишь?
Медленно поднимаю руку. Зарываюсь в ее шоколадные, рассыпанные по плечами волосы и легонько тяну их, запрокидывая лицо. Прошедшие годы несколько изменили знакомые до боли черты, наложили новые тени, краски, растушевали и сгладили резкие линии, сделав их как будто бы мягче.
— А что ты скажешь той, чьи вещи я нашла у тебя в ванной?
Чертыхаюсь.
Веду ото лба к макушке. Я совсем забыл о попытках Леры пометить мою территорию.
— Объясню, что между нами все кончено.
— Кто она? Ты так трепетно оберегаешь свою личную жизнь, что о ней вообще ничего не известно. — Ева криво улыбается и встает со стула, чтобы поставить грязную чашку в мойку.
— Лера, — нехотя сознаюсь я. Ева резко оборачивается. Ее взгляд обжигает меня огнем ревности прежде, чем она успевает его затушить.
Подхожу ближе. Упираюсь ладонями в мраморную столешницу по обе стороны от ее тела, не давая сбежать, и говорю: — Послушай, она никогда и ничего для меня не значила. Всю свою жизнь я любил тебя. Всю свою жизнь, понимаешь? А ей… я никогда и ничего не обещал.
— Все равно это жестоко.
— Жизнь вообще жестокая штука.
Ресницы Евы дрожат. Я касаюсь их поцелуем. Нежно. Почти не дыша.
— Выходи за меня. Пустим слух, что мы встречались несколько лет… и, наконец, решили пожениться…
— И что… — прерывисто шепчет она, — ради меня ты даже выйдешь из тени?
— Ради тебя я вообще все, что угодно, глупая… Все, что угодно, ради тебя…
Накрываю ее губы своими.
Посасываю, проникаю языком в рот. Веду рукой по щеке, вниз по шее, едва касаясь пальцами, обвожу сосок. Пью ее рваные вдохи. Перелистываю в памяти нашу историю… в последний раз перелистываю и без всякой жалости бросаю в огонь.
Ева всхлипывает. Едва слышно.
