И, кажется, я знаю, что это… Фисташковый бисквит, желе из ежевики, фиалковый мусс… Кит молчит, а у меня полно дел, так что… Откусываю кусочек.
— М-м-м…
Божественно вкусно. Просто божественно! Сую остатки десерта в рот, слизываю с губ крем, а второй рукой хватаюсь за телефон:
— Почему ты мне не сказал, как это охренительно вкусно?
На том конце провода смеется Самир. Да, идея этого рецепта пришла в мою голову, но я так и не нашла времени, чтобы воплотить ее в жизнь.
— Мне тоже понравилось.
— Нужно обязательно включить эти пирожные в наше меню.
Поворачиваю голову и наталкиваюсь на изучающий взгляд Кита.
— Какой я молодец, правда?
— Ты лучший, бэйба. Но немного скромности тебе не повредит.
— Черт! Меня зовут. У Кати опять проблемы с султаном. Безе тянется за насадкой и не получается дырочки…
— Проверь плотность массы. Скорее всего, недовзбили. Жидко…
— Угу. Умчал.
Только откладываю трубку, а телефон опять светится. Устаю ли я от этого? Порою очень. Присутствие Кита нервирует меня все сильнее, но я не собираюсь начинать разговор.
Это он пришел ко мне. Хочет молчать? Что ж… Я всегда найду, чем заняться.
— Ты знаешь, что он покончил с собой?
Рука, потянувшаяся, было, за ежедневником, застывает в воздухе. Горло сковывает болезненный спазм. Мой жалкий хрип тонет в доносящемся из цеха шуме: звуках работающего промышленного миксера и смехе девчонок-кондитеров.
В нашей фирме царит дружеская атмосфера. Мы — большая дружная семья. Так почему же я чувствую себя такой одинокой?
— Да, я… слышала такую версию.
— От кого?
— От Михаила Ивановича, из новостей… Отовсюду.
— Ты веришь в это?
— Какая разница?
— Я хочу знать, что на самом деле случилось! Мне… это важно.
Пожалуй, впервые со дня нашей новой встречи, я вижу его эмоции без прикрас. И, наверное, поэтому мои слова звучат намного более откровенно, чем я планировала:
— Правда в том, что у меня нет ответа на твой вопрос. Как ты понимаешь, Саша не говорил мне о своих планах свести счеты с жизнью.
Встаю из-за стола. Иду к окну и замирая там, скрестив на груди руки. Меня колотит мелкой противной дрожью.
— Может быть, он вел себя как-то странно? Или оставил записку?
— Записку? Нет… Ничего похожего я не находила.
— А ты искала? Вы же переехали практически сразу! Ты хотя бы вещи его разобрала?
Отрицательно трясу головой. И отворачиваюсь, чтобы не видеть немого укора в глазах Кита. Он ни черта не знает! Ни черта… Пальцы нервно дергаются. Я не курю.
