В начале наших отношений с Евой я поступил, как трус. И это стоит признать, как бы ни было горько.
А Женька… Женька молодец. Мужик. Настоящий…
— Ты с мамой связывался? — меняю тему. — Она вообще в курсе ситуации?
— Не-а! Она ж в Китае. А у них там все под запретом. Прикинь? И Гугл, и Фейсбук, и Инстаграм! И твой хваленый Топ-чат.
Да, я знаю. Созданный мной мессенджер заблокирован в Китае, зато мы в лидерах роста на ближнем востоке, а на территории постсоветского пространства и вовсе номер один.
— Но кому-то ты ведь должен был сообщить о случившемся?
— Лене.
Это мамина ассистентка, помнишь?
— Угу. Ну, так ты ей звонил?
— Звонил. Сказал, что она может быть свободна. И что ты за мной приглянешь. Но она один фиг придет. Не то мать ей надерет задницу. Угу… Так она сказала.
И правда, Лена действительно приходит, но мне удается убедить ее, что мы сами справимся. Вечер пятницы мы с Женькой проводим, гоняя в видеоигры и поедая заказанную пиццу. А в субботу едем в наш старый дом, чтобы вместе разобрать вещи отца.
Мне нужно понять, что же с ним произошло на самом деле. Мы складываем его одежду, пакуем коробки, что-то относим вниз — Женька принял решение раздать одежду старика бедным, а коробку с формой, напротив, поднимаем на чердак. Ее мы сохраним на память.
— Этот свитер тоже пусть остается, — убежденно кивает Женька.
— Думаешь?
С сомнением гляжу на потрепанный растянутый балахон с косами.
— Угу. Это мамин любимый. Она его надевала, когда мерзла.
А папа ворчал…
Дерьмо. Я не должен ее ревновать, но я ревную. Нечеловечески. Невыносимо. Меня бросает из стороны в сторону.
Накануне я почти убедил себя в том, что смогу простить её. Мы были молоды и совершали ошибки. Как оказалось, я и сам здорово наломал дров, так мне ли ее винить? Но утихшая было злость снова возвращается, стоит только представить ее, домашнюю… в отцовском свитере. Принадлежащую ему, но не мне… И все. Опять накрывает…
— Давай, ты тут заканчивай, а я посмотрю, что можно убрать в кабинете.
Спускаюсь вниз. Медлю перед тем, как войти, но все же толкаю тяжелую деревянную дверь и проникаю в святая святых. Здесь тоже практически ничего не изменилось. Те же тяжелые шторы, тот же ковер под ногами. Шкафы… На дубовом антикварном столе — идеальный порядок. Никаких сваленных в кучу бумаг, лишь закрытый ноутбук и три рамки для фотографий. А вот этого я не помню. Беру ту, что стоит ближе ко мне. На фото беременная Ева.
