— Так что же ты предлагаешь?
— Я готов обеспечить тебе привычный уровень жизни, простить долг за дом и обеспечить будущее Жени.
— Очень щедро. И что же ты хочешь получить взамен?
— Тебя. В качестве своей любовницы. Скажем, на год, если мне не надоест раньше.
Несколько секунд Ева смотрит на меня с открытым ртом, а потом начинает… смеяться. Весело. Звонко. Совсем не так, как положено загнанной в угол женщине.
И я понимаю, что просчитался… Я, мать его, просчитался! Но где?
Глава 2
Кит. Двенадцать лет назад.
Гребаный будильник! Гребаный дождь и гребаный универ! Хотя, наверное, по сравнению с гребаным Сандхерстом, в который отец хочет меня засунуть на будущий год, это прямо таки райское место. Мой отец потомственный военный.
И свято верит в то, что желание продолжить нашу славную династию вписано в мой генетический код. Иными словами, срать он хотел на то, чего хочу я. Вот так вот…
Нет, вообще мой старик — мужик нормальный. Насколько может быть нормальным военный его уровня, но…
Слишком, мать его, доминирующий.
Моя жизнь расписана на двадцать лет вперед, в моей комнате и шкафу — идеальный порядок, а в школьном аттестате — одни пятерки. Я — его гребаная гордость. Ага, так он сказал однажды.
И это единственная похвала, которую я от него слышал. Никаких похлопываний по плечу или, упаси бог, объятий.
Точно так же мой отец ведет себя с подчиненными. Он и разговаривает со мной, как с ними. Приказами. Отдает их сухим ровным тоном и ждет неукоснительногоисполнения.
Ему даже в голову не приходит, что я могу ослушаться.
Или иметь свое мнение, или…
Отбрасываю зубную щетку, несусь в кухню, где меня дожидается приготовленный домработницей завтрак. Одной рукой сую в рот бутерброд, второй — наливаю кофе.
Может быть, дело в том, что у меня нет матери. Ну, как… Теоретически она, конечно же, где-то есть. Но не в нашей жизни. Она бросила отца, когда мне было полгода. И с тех пор мы ничего о ней не слышали. Любые вопросы на эту тему — табу. Знаете, порой я думаю, что если бы мать не кинула нас с батей, он бы, наверное, был другим.
Возможно, более… ну, я не знаю, чутким… Тем самым отцом, который нужен любому нуждающимся в любви ребенку. Мой же старик считал лишним любое проявление эмоций. Ему достаточно было знать, что я не голоден и одет по погоде.
— Проспал? — качает головой вернувшаяся в кухню домработница.
— Угу, — отвечаю с набитым ртом. Делаю глоток кофе и закашливаюсь — тот слишком горяч.
