Она нервно облизывает губы и опять улыбается.
— Я чем-то могу помочь?
Отец вытирает руки коричневым вафельным полотенцем, возвращает его на крючок и снова впивается в лицо Евы взглядом. Что он хочет там рассмотреть? Узоров на ней нет!
— Уже можно накрыть на стол. Но вы, наверное, устали на службе? Присаживайтесь, мы все сами сделаем.
— А ты не устала? — отчего-то возмущаюсь я.
— Я в норме.
— Не в норме! Она работает на двух работах, чтобы содержать себя и бабушку. А вдобавок еще и учится, — оборачиваюсь к отцу.
Мне важно, чтобы он понимал, какая Ева на самом деле, ведь я не собираюсь от нее отказываться.
— Кит! Все не так плохо, как кажется на первый взгляд. — Ева смущенно улыбается и взглядом приказывает мне заткнуться. — На самом деле я даже люблю свою работу. По большей части…
— Значит, ты живешь с бабушкой, а родители…
— Отца я никогда не знала. А мать умерла, когда мне было шесть. Меня воспитывала бабуля.
— Которая сейчас попала в больницу?
Отец открывает ящик и достает приборы.
— Да… У нее сахарный диабет.
Удивительно, но наш совместный обед проходит неожиданно приятно. В самом конце отец даже хвалит стряпню Евы, и она лепечет что-то невнятное, смутившись почти до слез. А мне так странно видеть ее смущение. Со мной-то она ведет себя совершенно иначе. К тому же я понимаю, что за какой-то час отец выведал у Евы едва ли не больше информации, чем я — за все проведенное с ней время. Как-то так ненавязчиво и между делом… Умеючи.
— Фух, — выдыхает Ева, когда мы, наконец, снова остаемся одни.
— Уехал! Я уж думала, это никогда не кончится!
— Почему? По-моему, все прошло просто отлично.
— Да… Но я совершенно не была к этому готова. Ты же говорил, что никого не будет!
— Я так и вправду думал. Ну, ты чего? — ловлю Еву в кольцо своих рук, веду носом по волосам. — М-м-м, ты так вкусно пахнешь…
— Это чем же? — сводит брови Ева, чутко улавливая подвох, скрытый в моих словах.
— Жареным беконом, — смеюсь я.
— Фу!
— А вот и не фу, очень аппетитно. Сейчас я кого-то съем!
Клацаю зубами, как тот волк в мультике, Ева визжит, отталкивает меня с непонятно откуда взявшейся силой и выбегает прочь из кухни.
Несусь за ней. Она чуть притормаживает у лестницы, и я почти её нагоняю. В конце концов, на моей стороне преимущество — во-первых, я в курсе расположения комнат, во-вторых, мои ноги длинней, а шаг шире. Ева оборачивается и, все так же отчаянно громко визжа, взмывает вверх по лестнице.
— Ты идешь в верном направлении! — кричу ей вслед.
