Никому о нас не говори (СИ)

И ещё, Просветова, — она вызывающе пробегается по мне взглядом и останавливает его у меня на бёдрах, — ты бы хотьтампобрилась. Фу.

Моё лицо вспыхивает, а пульс шумит в ушах. Хохот этих мегер слышится мне уже в тумане. Мои дрожащие руки неосознанно тянутся к низу живота. Скрещиваются и пытаются прикрыть всё интимное, что должно остаться только при мне.

Я так и продолжаю стоять на месте, когда ржущие Полина и Женя исчезают из раздевалки.

Мне хочется заплакать в голос. Слёзы наполняют глаза. Стыд просто испепеляет кровь в венах.

Прошлая стычка с Полиной, тот проклятый клуб и снова выходка Полины. Я даже переключиться с одного на другое не успела.

Куда мне сейчас? А главное, как в таком виде? Даже позвонить Соне и позвать на помощь не могу. Мой телефон лежит в той же в сумке, что теперь валяется в мужской раздевалке. И обратиться к преподавателю тоже. Я совершенно голая.

Закусываю губы до ощущения боли и глубоко дышу. Не реветь! Только без истерики! Но она уже подступает к горлу. Я ведь ещё от вчерашнего не отошла.

Сколько прошло времени, как Петрова забросила туда мою сумку? Кажется, не больше минуты. Мне остается лишь надеяться на чудо, что там всё ещё никого.

Вытерев тыльной стороной ладони мокрые щеки, я решаюсь на то, чего бы никогда не сделала, даже если б на мне была хоть какая-то одежда. Но и стоять в чём мать родила всю пару не могу тоже. Пока скачет в груди сердце, я на негнущихся ногах преодолеваю расстояние от своего шкафчика до двери раздевалки.

В общем коридорчике никого.

Медленно толкаю её от себя, а перед глазами уже чёрные мушки.

Боже, спасибо! Я выдыхаю. Вижу перед собой только закрытую дверь, ведущую в мужскую душевую, два ровных ряда шкафчиков, пустые лавочки между ними и свою брошенную сумку и полотенце на полу прямо посреди раздевалки.

Решаю всё сделать на счёт три.

Раз.

И я босыми ногами пробегаю несколько шагов вперёд.

Два.

Хватаю полотенце.

Два с половиной.

Тянусь теперь к сумке…

И замираю вместе со своим сердцебиением. Слышу скрип двери. И явно не той, в которую вошла я. Перед моими глазами, прямо возле сумки, пара голых мужских стоп. А ещё по раздевалке разлетается довольный смешок:

— Вот это задница!

Мои лицо и уши вспыхивают огнём, а ноги подкашиваются. Я приземляюсь голой попой на лавочку, испуганно поднимая глаза."

"Я здесь больше не одна.