Никому о нас не говори (СИ)

Я вру маме, не могу найти себе места и сбегаю ночью из дома, наплевав на все запреты, всего лишь потому, что влюблена.

Я влюблена в Тимура.

Эта мысль такая простая и в то же время невероятно страшная для меня. В груди немеет. Там всё сдавлено моим сердцем, которому тесно от чувств.

Я слышу неровное дыхание Тима, ощущаю бешеный пульс на его шее у себя под пальцами. И я решаюсь поднять взгляд.

Глаза Тимура напротив оказываются непривычно тёмными и пугающими. Но я позволяю себе просто взять и утонуть в их глубине.

Подаюсь вперёд, но вот Тим не двигается. Его взгляд затуманивается и хаотично скользит по моему лицу. Дотрагиваюсь до губ Тимура подушечками пальцев. Они горячие и шершавые. Не могу отвести от них взгляд.

Тим вдруг очень осторожно двигает губами. Слегка приоткрывает их, оставляя на моих пальцах своё горячее дыхание и поцелуй. Мою голову ведёт окончательно. Ток расходится по телу. Я не дышу. И Тим, кажется, тоже…

В последнюю секунду понимаю, что буду об этом жалеть. Но всё равно закрываю глаза и сама себя толкаю в пропасть.

Я касаюсь приоткрытых губ Тимура осторожным, почти невесомым поцелуем.

Глава 36

Глава 36

Что там говорят про бабочек в животе? Что это всё сиропный бред из любовных романов?

Но внутри меня сейчас действительно будто бы вспорхнул их целый рой. В животе разливаются тёплые спазмы. Губы Тима мягкие, а ещё приятно шершавые. На своих же губах я ощущаю нежное покалывание.

Мир вокруг меня кружится. Сердце готово разлететься от трепета, что сейчас переполняет мою грудь.

"Только это длится всего мгновение. Несколько секунд. Всего на несколько секунд моё сердце становится будто бы из сахарной ваты. Я чувствую его лёгкость и сладость, которую оно пускает мне по венам.Я ведь целую того, в кого безумно влюблена.

А потом все мои сахарные чувства превращаются в липкую жижу из правды...

Мои губы всё ещё касаются губ Тимура, но так и не получили ответ. Его губы, такие тёплые, не двигаются.

Теперь мой мир трещит по швам. И этот треск отрезвляет.

Я отшатываюсь от Тимура и с силой сжимаю свои губы. Судорожно втягиваю носом воздух и Тим делает то же самое. Вся прелесть и теплота полумрака вокруг нас рассеивается. Я снова оказываюсь в холодном номере дешёвой гостиницы, где на полу перед нами лежит грязное, окровавленное полотенце.

— Прости, — хриплю, словно заядлая курильщица.

От волнения голос садится до неузнаваемости. Отворачиваюсь и страшусь хоть мельком взглянуть на Тимура. Это ведь будет больно.