Никому о нас не говори (СИ)

И я бы очень хотела, чтобы пол подо мной превратился в чёрную дыру, позволив мне исчезнуть без следа.

Но приходится — с трудом и вмиг отяжелевшими ногами — сделать шаг вперёд.

— Просветова? — Полина чуть ли не давится дымом, выпуская его изо рта. — Какого хрена ты здесь?

— В туалет зашла, — цежу я.

Стараюсь, чтобы на моём лице и мускул не дрогнул. Сцепив челюсть и прижав к себе клатч, в котором опять вибрирует телефон, намереваюсь выйти отсюда. Но два шага, два несчастных и бесполезных шага, и Полина уже перед моим носом.

— Поссать в мужском сортире? Ты ничего не перепутала? — язвит она.

— Нет, — произношу громко и хочу обогнуть Полину, но та зеркалит моё движение, не давая прохода.

— Странно. Я же видела в раздевалке твою звиздёнку. Тогда, что ты забыла здесь? — Ярко накрашенные глаза Петровой сначала сужаются, а потом она их театрально округляет. — А! Я поняла. Просто среди твоих небритых зарослей я, видимо, не смогла разглядеть мини-членик. Да, Анька? У тебя вместо письки крохотный писюн, что ты ссать идешь в мужской туалет?

Компания за спиной Полины уже отвратительно хихикает.

— Полин, что тебе от меня нужно? — я устало вздыхаю. — Почему ты привязалась именно ко мне?

Петрова вдруг перестаёт ехидно улыбаться. Она хмурится. Мне даже кажется, что в её глазах просматривается активный мыслительный процесс.

— Кстати, хороший вопрос, Просветова. Не знаю, — тянет Полина. — Вот правда. Наверное, просто иногда хочется поржать."

"— Только мне это не смешно. Ты можешь от меня отстать? Ничего плохого я тебе не сделала. Ну поправила тебя один раз. Если тебе так важно, то извини. — Да. Я говорю то, что она хочет услышать, но вдруг есть хотя бы мизерный шанс просто мирно разойтись в разные стороны? — Может, мне не следовало делать это прилюдно.

Держу визуальный контакт только с ней, стараюсь не замечать её компашку. Лелею надежду, что Петрова меня слышит и понимает.

— Вот за то исправленное слово — ты права. Выбесила, — цокает она. — Но ты и до этого меня почему-то раздражала.

Я перевожу дух. Соня давно мне говорит, что я должна быть твёрже с Петровой. Может, и правда пора?

— Я хочу прекратить это всё.