Никому о нас не говори (СИ)

— Ляпин, — почти одновременно произносят двое дружков Полины. Один из них вещает всё ещё с пола.

— Красно, — пищит Женя, хлопая перепуганными глазами.

— Петрова, — цокает Полина.

Взгляд ректора останавливается на мне, а я кошусь на Тимура. И пускай это бессмысленно. Ну что он сейчас сможет сделать? Тихо перевожу дыхание и бормочу:

— Просветова.

— Горин, — сразу же за мной басит Тим.

— А вы, Горин, вообще бы совесть имели. Репутацию отца так пятнать, — сквозь зубы говорит Иван Андреевич, стреляя взглядом теперь в Тимура.

Тот лишь закатывает глаза на это замечание и засовывает руки в карманы худи. А лицо ректора вот-вот сравняется с цветом свёклы. — Слушайте внимательно. Я вернусь сюда через минуту. Уже не один, — Иван Андреевич угрожающе понижает голос. — И чтобы здесь никого не было. А в понедельник я вам устрою. Я вам такое устрою! Вон. Пошли, — резко указывает рукой на выход к лестнице.

Глаза Ивана Андреевича сверкают не хуже молний. А ещё он замечает несколько капель крови на паркете и быстро растирает их носком ботинка.

Первой ретируется Красно. Её как ветром сдувает. Она даже не ждёт свою подружку, что всё ещё застыла на месте и теребит в руках надорванный край платья. Парни, что набросились на Тима, тоже предпочитают смыться с глаз Ивана Андреевича сразу.

В коридоре остаёмся ректор, я, Тим и Полина, которая смотрит на нас, широко распахнув глаза. А в них плещется злоба.

— Что стоим?! — цыкает на нас Иван Андреевич. — Я плохо изъясняюсь? Пошли отсюда быстро.

Разберусь с вами в понедельник.

И Тимур уверенно делает шаг ко мне. Молча приобнимает меня за талию, прильнув губами к моему лбу. Его совсем не смущает злющий ректор рядом. Я же заливаюсь краской по уши, но именно в эти секунды ощущаю себя в полной безопасности. Дрожащий выдох вырывается из моих лёгких.

А удаляющийся стук каблуков Полины всё расставляет на свои места. Кажется, я только что без драк и кулаков одержала над ней победу.

***

В машине Тимура тепло.

Из печки шумно дует горячий воздух, но мои ладони всё равно ледяные. Я пытаюсь согреть их и согреться сама, укутавшись в худи Тимура. Он отдал его мне, как только мы вышли на улицу. Моё пальто осталось висеть в гардеробе.

Я не думала о нём, когда уходила из академии. Точнее, меня оттуда вывел Тим. Я просто следовала за ним, вжавшись в его руки.

Я всё ещё плохо понимаю, что произошло. Естественно, никуда ужинать мы не поехали.