Никому о нас не говори (СИ)

— Разве?

— Я часто видел, как ты плачешь. — Тимур запускает ладонь мне в волосы. Перебирает их пальцами, добираясь до затылка. Нежно сжимает пряди в кулак, заставляя меня слегка запрокинуть голову и забыть, как дышать.— Злишься. Боишься. А как смеёшься — нет. — Оставляет влажный поцелуй на моей шее и вызывающе шепчет: — Это возбуждает.

Ноги сковывает слабость. Да и голову ведёт не меньше. А губы Тимура уже находят мои. Настойчиво и жарко целуют. И с каждым толчком его горячего языка в мой рот я отвечаю всё раскованнее.

Моему телу непривычно жарко. Пальцами я впиваюсь в напряжённую шею Тимура, а его ладони скользят по моей спине. Сжимают талию, опускаются к ягодицам и их тоже сжимают. У меня внизу живота всё сводит от хлынувшей туда теплоты. Дыхание Тима становится суетливым. Объятия настойчивее. Поцелуи глубже. Он жмётся ко мне каменным пахом. Я сама не понимаю как, но моё тело отвечает на это… Одно покачивающее движение бёдрами вдоль бёдер Тима, и он стонет.

Но сразу же отрывается от меня. Даже убирает руки с талии.

Я и понять ничего не успеваю, как Тимур дёргается вперёд, слегка отталкивая.

А мне в грудь как раскалённую стрелу пустили. Распахиваю взгляд, видя перед собой только горящие огоньки свеч. Боль пронзает так резко. Резче получается лишь ухватить за руку Тима, который почти обогнул меня. Я не даю ему уйти. Вонзаю свои пальцы в его запястье.

Тимур дёргается, но замирает. Эти секунды тишины невыносимы.

— Ань… — Тим дышит глубоко и неровно.

— Да… — шепчу я. Сердце в груди бьётся так, что от его ударов, кажется, сотрясается весь мир.

— Я тебя хочу.

— Я чувствую...

— Мне не хочется останавливаться, — мучительно шепчет Тимур, освобождая своё запястье от моих сжатых пальцев.

Он становится у меня за спиной, сдавливает пальцами мои бёдра и теснее притягивает меня к своему каменному паху. А по моим ватным ногам вверх прокатывается волна горячих мурашек. Я слышу грудной стон Тимура. Такой беспомощный. Это отзывается в моём теле острым возбуждением по всем нервным окончаниям.

Пускает в кровь что-то такое сладкое. Запретное. От этого кислороду в лёгких тесно.

— И не надо, — выдыхаю я.

— Уверена? — тихий вопрос Тима обжигает мне место за ухом."

"Всё, в чём я могу быть уверена, — это в том, что через час мне нужно оказаться дома. Через шестьдесят чёртовых минут… Может, правильно будет остановиться? Только эта мысль вдруг страшит сильнее, чем осознание последствий опоздания домой.

Сейчас я просто хочу быть с Тимуром. Я просто хочу.