Никому о нас не говори (СИ)

— Просто эта девочка живёт одна на съёмной квартире, — тон мамы становится ещё строже. — Мало ли…

Я не выдерживаю и притормаживаю, закатывая глаза:"

"— Соня не устраивает там вечеринки, — и очень хочется добавить, что Соня просто даёт корявые адреса и не берёт трубки. Но, естественно, это не озвучиваю.

— Очень надеюсь. Ты же помнишь историю про мою однокурсницу, которую тоже вот так позвали в гости, а закончилось всё групповым изна…

— Мам! — возмущённо восклицаю я. — Эта история не про меня или Соню.

И хватит об этом напоминать каждый раз, когда я выхожу из дома. Я к себе.

Я делаю резкий разворот и, пока мама не решила ещё о чем-нибудь со мной поговорить, скрываюсь за дверью своей комнаты.

Это мои маленькие, но уютные шесть квадратов. Скрипучая кровать возле одной стены, старый лакированный шкаф и слегка потрепанный стол у противоположной. Светлые обои в позитивный мелкий цветочек. И сердце этой комнаты — окно малышом фикусом. Мне подарила его на память моя школьная учительница биологии.

Она все надеялась, что я меня ждет будущее не меньше, чем где-нибудь в Бауманке.

Скинув на пол рюкзак с тетрадями, я обречённо усаживаюсь на кровать. Облокотившись на колени, запускаю ладони в волосы. Слабость обрушивается на меня как цунами. Руки и ноги становятся ватными, голова тяжёлой. И в ней скачет столько мыслей. А сил ухватиться хоть за одну из них нет.

Вчерашний вечер, татуировки Горина, козни Полины и мой позор в мужской раздевалке. Хочется отделить одно от другого и не думать обо всём сразу.

Я чувствую жалящий стыд, но одновременно из моей головы не выходит образ Тимура со спины. Одно перебивает другое, становясь уже реальной мигренью.

— Аня! — громкий стук в дверь — как удар моей черепушке.

— Да, мам, — отвечаю устало, переставая подпирать голову руками и поднимая глаза на дверь.

Но взглядом натыкаюсь на свои грязные и порванные джинсы, брошенные вчера на стуле. Чёрт! Мой пульс сразу же подскакивает.

Я забыла о них! Срываюсь с места, хватаю джинсы и за секунду до того, как мама заглядывает ко мне в комнату, успеваю просто зашвырнуть их под кровать и снова плюхнуться на неё. Достану, когда дома никого не будет.

— Ань, ты есть будешь? — спрашивает мама.

— Не хочу, спасибо, — отрицательно машу головой, невинно хлопая глазами.

Пожав плечами, мама закрывает дверь, а я выдыхаю, стараясь утихомирить подорвавшееся сердцебиение. Чуть опять не влипла.