Никому о нас не говори (СИ)

Они складываются в непонятную мне надпись, кажется, на латыни. Но прочитать не успеваю…

— О, голубки! — Пахом возникает в каморке как из-под земли, а я резко перевожу взгляд с татуировки, украшающей всю грудь Тимура, вверх. И сталкиваюсь с его кривой ухмылкой. Щёки сразу же опаливает жар, а Горин, продолжая держать руки в карманах этих несуразных штанов, демонстративно расправляет плечи и наконец делает от меня шаг назад. — Всё? Оклемался? — Пахом с грохотом кидает какой-то коробок в угол комнаты и оценивающе рассматривает Тимура.

— Я в норме, — прочищая горло, говорит тот.

Квадратная морда Пахома расплывается в улыбке:

— Вот и отлично. Значит, можешь уже сваливать отсюда.

— Ты же сказал, что могу здесь остаться на пару дней? — Тимур явно напрягается от этих слов.

— Это я преувеличил. Лучше завтра тебе до вечера койко-место освободить. Не хочешь ехать домой — перекантуйся у друзей. Батону вряд ли понравится всё это, — Пахом многозначительно кидает взгляд на меня, а потом, цокнув языком, опять топает к двери, оставляя нас наедине.

И снова между мной и Тимуром тянется молчание. Горин вальяжно следует к дивану и усаживается на него. Я понятия не имею, кто такой Батон, но, похоже, кое-кому нужно убраться отсюда до его прихода. Да и мне, видимо, тоже…

Тяжёлый выдох сам собой вырывается из лёгких, а Тимур неожиданно реагирует на это.

— Что? — спрашивает он.

А я сжимаю ладони и прикусываю губу. Если хочу быстрее перестать принимать участие в происходящем, то и вопросов никаких задавать не должна, но нет… Моё любопытство оказывается чуть проворнее ума.

— Почему ты не едешь домой?

Тимур забирается на диван с ногами и усаживается в позу лотоса. Облокотившись на свои разведённые колени, он подаётся чуть вперёд и твёрдо произносит:

— Я не хочу туда ехать. Такой ответ устроит?

Но я и рта раскрыть не успеваю, как Тимур предугадывает мои намерения:

— По глазам вижу, ты уже собираешься спросить почему, — хмыкает он.

— А ты и на этот вопрос ответишь?

— Нет.

Опять тишина. Вот и поговорили. Да и имеет ли смысл вести беседы о чём-либо? Тимур острее кактуса. Даже воздух рядом с ним колется. Пора завязывать.

— Таблетки на столе. Лечись, — бросаю я Тимуру и направляюсь на выход.

Дёргаю дверь за ручку, а мне в спину уже летит:

— Сколько я тебе должен?

— Нисколько, — равнодушно произношу я. Меньше всего мне хочется разбираться с Тимуром ещё из-за денег.

— Аня… — он вдруг зовёт меня по имени.