Но уже опускаются сумерки. Если тот, кто лег ждать, не будет делать обход, он не заметит, что в доме были люди. А к утру и совсем будет невидно…
Крестьяне уже освободили кострище и Ригер, подкидывая дрова, варил похлебку. Хороший он мужик. Даже при патриархальном воспитании не брезгует такой работой, не делит на «женскую» и «мужскую»… Есть хотелось сильно, но разговор, что я подслушала, смущал меня сильнее…
— Ригер, поговорить бы…
— Подожди, сейчас закипит — можно будет сдвинуть и отойти.
Каждый раз, когда мы готовили, я чувствовала любопытство крестьян.
Если честно, наша еда отличалась мало. Та же самая каша, заправленная окороком или колбасой. Такие же сухари и мед. Ну, может мяса побольше мы клали, но — ничего выдающегося. Скорее, им было просто любопытно посмотреть, как «барыня» у костра управляется.
Зато, когда первый раз готовил Ригер — это был полный аншлаг! Он, моментально, стал местной звездой. Хотя, я совершенно уверена, что оставшись без женских рук, любой крестьянин сварит себе такое же хлебово без проблем.
Но ведь — высокородный готовит! Интересно же…
Ригер разложил кашу в миски и мы отошли от костра, оставив завариваться в тепле второй котелок с чаем.
Разговор я пересказала максимально точно.
— Как думаешь, что это значит? Уж больно подозрительно звучит все…
— Подозрительно, не спорю… Часов в десять капитан пойдет обход делать по постам. Он всегда пару раз за ночь обходит посты. Я схожу, поговорю… Но ты больше одна мыться не ходишь! Ты меня поняла?
Я повздыхала, но ответила:
— Поняла…
Я не идиотка.
Лучше быть грязной, но живой. Хотя, Ригер всегда вел себя очень достойно. Так что и грязной ходить необязательно. Не станет он подсматривать, чего он там не видел-то?
Эту ночь я спала плохо. Ригер не спал вообще. Несколько раз приходил и уходил, на вопросы не отвечал…
Наш возница не вернулся к утру, хотя Ригера это нисколько не обеспокоило. Он совершенно равнодушно сказал:
— Не вернулся — да и ладно… Сами справимся.
После чего вытащил мешок с вещами возчика, вынул его рубаху, обычную, из серой холстины, надел и принялся впрягать коней.
Шапка возчика — серый засаленный войлочный колпак, была у него с собой!
Я молчала и не лезла под руку. Все равно он не отвечает!
Тронулись…
Через час, зачем-то, была небольшая остановка по команде. Всех детей загнали в кибитки и велели лежать и не вставать. Самым странным было поведение солдат — они слезали с коней и укладывались в телеги спать. Ригер же сделал еще более странную вещь.
