Достаточно было посмотреть на его ошарашенное лицо! Но, думаю, другой вариант просто не прокатил бы. Тут следовало соблюсти баланс, не дать превратить себя в дойную корову, но и не быть полностью на иждивении. Хотя, Ригер явно не из тех, кто взяв протянутую ему руку, норовит откусить ее по локоть…
— Мы путешествовали вместе, как вместе и пережили хреновые времена. Думаю, что и расходы должны быть как минимум — пополам.
— «Хрэ-но-вые»? Плохие?
— Да.
— Калина, приданое жены — это ее деньги и…
— Ригер, прости, что перебиваю, но и доход в семье — это доход мужа.
Правильно?
— Ну, да, конечно.
— А мне не нравится эта идея, Ригер. Вот совсем не нравится. Деньги от приданного рано или поздно закончатся. С чем я останусь?
— Калина, я всегда буду оплачивать все твои расходы. Так принято. Так делают все!
— Ригер, не забывай, что я тебе не жена и через пять лет мы разведемся. С чем я останусь? Нет, конечно, у меня еще сохранятся деньги, безусловно. Но, еще раз говорю, они — закончатся когда-то. А ты, я так понимаю, планируешь все доходы оставить себе?
— Калина! Ну, как ты могла такое подумать?!
— Тогда почему, собираясь разделить доходы, ты не хочешь поделить расходы? Ведь, если бы я была мужчиной, ты бы об этом даже не задумался!
Ответа на вопрос он не нашел…
После завтрака Ригер велел заложить коляску и они с матерью уехали.
Вернулись только после обеда, глаза у Тагины фон Крейг были заплаканные, но лицо — совершенно счастливое!
Думаю, она первый раз за очень долгое время совершенно счастлива — больше не осталось долгов.
Вообще, никаких…
Днем, до их приезда, я рылась в сундуках и занималась разбором вещей. Мне помогала Нита.
Все уже пообедали, только я была голодная, как собака — дожидалась Ригера с мамой.
Наш обед был совершенно фантастическим зрелищем!
Закопченная крестьянская кухня, глиняная и чугунная посуда, на столе деревенские миски и простецкая похлебка. За коротким концом длинного стола, в парадном одеянии восседает Ригер, периодически поднимая тост. В глиняной пивной кружке — бокалов просто не было.
На руке поблескивает роскошный перстень с сапфиром, тот самый…
По правую руку сижу я. В нарядном платье, увешанная драгоценностями, как кремлевская ёлка. Теми, которые мы взяли из клада. Я не стала портить общее настроение и одела всё!
По левую руку, в новом бархатном платье, в дорогом наборе с рубинами и изумрудами, подарке Ригера, сидит моя прекрасная свекровь. Она плачет и смеётся одновременно, любовно поглаживая дорогую ткань платья.
