Дольше обычного провозилась на кухне с клубничным парфе, его любимым и, когда ставила в холодильник, обратила внимание, как опускаются легкие сумерки…"
"Душ, легкий макияж, новое бельё, нежная пена белых кружев, чулки и новое же, тонкое шелковое платье цвета морской волны. Его Сергей еще не видел. Волосы я уложила в низкий узел на шее. И выпустила тонкий русый локон волной вдоль лица. Серёжа любил такие классические укладки.
Отключить духовку с мясом по-французски, достать из холодильника салат с тигровыми креветками…
Однако… Время восемь вечера, а он еще даже не позвонил!
— Алло, Серенький?
— Малыш, прости, сегодня я задержусь на работе.
Ты же понимаешь, никому ничего нельзя поручить! Все приходится делать самому! Я всё помню, детка, но прости… Завтра я обязательно компенсирую тебе грустный вечер, обещаю!
Я расстроенно отложила телефон в сторону. Последнее время таких одиноких вечеров стало многовато…
Непонятный звук в тишине пустой квартиры привлек мое внимание. Где-то далеко смеялись и разговаривали.
Телевизор я смотрю редко, компьютер не включала с утра.
Телефон, это звук из телефона… Странно, очевидно он не отключил трубку.
Я только хотела нажать отбой, как услышала голос Сергея:
— Иди сюда, малыш…
И женский голос ответил:
— А не боишься, что жена узнает?
— А чего мне боятся, Людочка? Что она может сделать-то?
— Да на развод подаст, и останешься нищим!
— Ха! Квартира у меня добрачная, машина записана на отца… У нее ничего нет! Даже свою квартиру в Мухосранске эта курица продала в браке, значит половина денег на её счету — мои, хоть там и копейки… Она никто и звать её никак! Иди лучше ко мне, детка.
Обещаю, тебе понравится!
Тогда я и поняла выражение — мир рушится на глазах…
Сложно сказать, зачем и почему я это сделала, но мне срочно понадобилось на улицу. В квартире, мгновенно ставшей чужой и страшной я начала просто задыхаться, физически… Телефон я взять в руки так и не смогла. Мне было мерзко… Накинула плащ и, как была в туфлях на шпильках, выскочила из подъезда… Что-то вслед сказал вахтер, бывший военный, возможно — поздоровался.
Я не понимала. Весь мир был где-то там, за грязным стеклом… Это стекло глушило звуки и смысл…
Зачем? За что — так? Я бы могла понять всё…
Новую любовь могла бы понять… Но не эту грязную и чудовищную ложь! Меня захлестывали волны отвращения. Скорее всего это не первый раз. Но я не понимала — за что? Я не плакала, слез просто не было. В парке, куда я дошла, было слишком светло и многолюдно.
