Никто кроме тебя. Искушение

– Вы всё еще здесь? – беззлобно констатировал он.

– Шумоизоляция у тебя – так себе, – в тон ему добродушно заметила Холли. – Включил бы опять музыку, что ли.

Джордан окинул растрепанную девушку внимательным взглядом. Потом посмотрел на брата, подозрительно опустившего глаза.

– Если узнаю, что ты тут тискала Калеба на моём любимом диване – заставлю мыть его с мылом.

Схватил лежащую на столе небольшую коробку и направился назад, к Лив.

– У него что тут, камеры везде? – очень тихо прошептала Холли, но Джордан, всё равно, услышал.

Злорадно усмехнулся и стал подниматься наверх. Интересно, долго они тут планируют сидеть?

– Ещё раз, – напомнил он, перегнувшись через перила. – Оливию ждать не нужно. У нас вечером дела, потом я её привезу.

А про себя подумал, что никуда он её не повезёт, конечно. Расстаться с ней сейчас хотя бы на день означает начинать потом всё сначала. Занятия любовью делают их связь прочной. А разлука очень быстро разрушает её.

Джордан полулежал на кровати, когда Оливия вышла из душа.

Её густые блестящие волосы были собраны на затылке в небрежный пучок. Край большого пушистого полотенца волочился за ней по полу, словно шлейф. И ему тут же захотелось снова уложить её в постель. Когда уже он к ней привыкнет и перестанет реагировать, как пятнадцатилетний пацан?

Лив приблизилась и уже хотела сесть рядом. Но он остановил её, обхватив обеими руками, и опустился перед ней на колени.

– Спрашиваю в сто третий раз: ты выйдешь за меня?

Лив искренне улыбнулась.

И обняла, уткнувшись носом в его шею.

Джордан разжал ладонь и показал смущенной девушке кольцо.

– Бабушка передала, – пояснил он, надевая его на тоненький палец. – Оно очень давно в нашей семье.

Оливия зачарованно наблюдала за его руками. А когда подняла взгляд на Джордана, он в замешательстве замер. Её глаза светились мистическим голубым огнем ярче, чем обычно.

И не успел он подняться, чтобы поцеловать, как Лив, выскользнула из его рук. Она опустилась на кровать, смотря прямо перед собой невидящим взглядом.

Её странное оцепенение длилось всего несколько секунд. Джордан с облегчением выдохнул, понимая, что она постепенно приходит в себя. И мерцание радужек становится, как прежде, чуть заметным.

– Это от счастья? – он попытался пошутить. – Так сильно хочешь замуж?

– Джордан, кто носил его раньше? – ошарашенно глядя на свою руку, спросила она.

– Моя мать, – он обнял её и прижал к себе.