Но когда глаза привыкли к темноте, оказалось, что луна светит довольно ярко – низкие тучи расступились, и блики лунного света завораживающе красиво играют в брызгах воды.
– Ты ведь знаешь, что все семьи, прибывшие около двухсот лет назад на Гриншеттер – шотландцы?
– Да, – просто ответила я, уже заинтригованная этим разговором.
– Они принесли с Британских островов обычаи, и некоторые из них мы здесь чтим до сих пор.
Я попыталась представить, о каких именно шотландских обычаях идет речь. Может, празднование дня всех святых? Хеллоуин сейчас отмечают по всей Северной Америке…
Только-только мне показалось, что я уловила нить его рассуждений, как он вполне серьезно произнес:
– В каждой родовитой шотландской семье поколение за поколением передавались традиции, легенды и предания этой земли, которую буквально пропитывает магия.
МакКинноны ведь очень старый род?
Я замешкалась с ответом, не вполне понимая, почему он хочет обсуждать это здесь и сейчас.
Действительно, моя бабушка трепетно хранила древнее наследие и с детства прививала сначала папе, а потом и нам с братом, любовь к истории нашей земли и родовым преданиям.
Я росла в тихом местечке на Севере Шотландии, и, как большинство детишек, верила в потусторонний мир, населенный феями и эльфами. В детстве мы, как истинные потомки кельтов, одевались в белые простыни и пели старинные гаэльские песни у костра, изображали ритуалы друидов.
Моим самым любимым праздником был Самайн, или Кельтский новый год, как еще его называют. Считается, что в ночь на 1 ноября незримая завеса, отделяющая нас от потустороннего мира, исчезает, и мистические существа проникают в наш мир.
В детстве мы действительно во все это верили, наряжались в ведьм и привидения, пугали друг друга и сочиняли жуткие истории.
Однако, в свои восемнадцать я давным-давно распрощалась с этими иллюзиями и окончательно утвердилась в том, что волшебство можно встретить только в сказках.
И вот тебе на – взрослый и на первый взгляд вполне вменяемый мужик говорит мне о шотландской магии.
– Или ты прямо сейчас отвечаешь, зачем мы сюда приехали посреди ночи, или я возвращаюсь к квадроциклу.
Я действительно вознамерилась вернуться назад, даже поднялась с валуна, но не успела сделать и шага. Кровь застучала в висках, руки и ноги будто превратились в желе, и я упала в мокрую траву.
Уаэтт помог мне подняться, но сажать обратно не стал – подхватил на руки и молча понес прямо к водопаду.
Много всякого я могла ожидать от этой поездки.
