28"
"В ожидании начисленных ему денег, Леонид полдня проболтался по территории какого-то заброшенного промышленного комплекса, где базировалось несколько подразделений ополченцев. В Донбассе имелось много таких заброшенных бывших предприятий. В советское время все они что-то производили, на них кто-то трудился. Но с распадом Союза жизнь кардинально изменилась и не только люди – много востребованных в советское время предприятий, учреждений, НИИ и т.д. стали в новой жизни не нужны. Присматриваясь к бойцам этих подразделений, Леонид отметил, что среди них стало намного больше местных.
Таких групп как «грачевцы», полностью состоящих из россиян осталось немного. Большинство имели смешанный состав. Тут же находился пункт приема и содержания пленных. Содержали их под охраной в полуподвальном помещении. Леонид стал свидетелем, как их выводили из этого полуподвала и сажали в кузов машины с тентом.
– Куда это их? – поинтересовался Леонид.
– В Донецк. Там их проведут колонной по улице Артема, навродь того, как пленных немцев по Москве? – ответил один из конвоиров.
– Как дети ведут себя эти новые главнюки. Аналогию с Отечественной Войной хотят провести. Там провели пятьдесят тысяч, целую армию отборных вояк. А здесь? Пару-тройку сотен каких-то ушлепков, если наберут, – прокомментировал предстоящее действо стоявший рядом боец, по виду явно из профессионалов.
После того как всех пленных, предназначенных для «парада», вывели из полуподвала, часовой громко обратился к кому-то из местного командования:
– А с этими что делать? Их, или лечить, или отпускать надо.
Здесь они точно загнутся.
Дверь в местную «тюрьму» была широко распахнута и там прямо на полу укутанные в какое-то тряпье недвижимо лежали еще трое пленных. Один из них, впрочем, зашевелился, с трудом приподнялся и сел, остальные по-прежнему не подавали признаков жизни. Тот, который сел… Этот худой, даже изможденный, давно не брившийся и не стриженный человек показался Леониду знакомым.
Он присмотрелся, но местный командир приказал закрыть дверь и отчитал часового:
– Твое дело охранять, а что с ними делать не твоя забота. А подохнут – не жалко, тремя бандерлогами меньше будет.
«Это же Богдан!» – Леонид, наконец, вспомнил, кого ему напоминает этот худой, патлатый и небритый пленный.
Последний раз они виделись где-то больше года назад. Нелегко сейчас было опознать в этом измученном доходяге Богдана.
