Даже по-русски здесь говорили также, произнося мягко «ге». Леонид, казалось бы, вновь окунулся в отличную от Москвы знакомую с детства ауру, где естественно, а не случайно, и это тепло, и гыкание. Но одно весьма существенное отличие сразу бросалось в глаза – в Донецке и окрестностях никогда не наблюдалось такого большого количества этнических кавказцев. И это вносило не межнациональный колорит, а буквально висевшую в воздухе напряженность. Здесь зачастую джигиты вели себя также как везде вне своей малой родины: нарочито агрессивно, никому не уступая дороги, нагло разглядывали, а то и приставали к девушкам не кавказских наций.
В общем, не как гости, а как хозяева.
Леонид никак не ожидал, что возникнет сложность с переходом границы. Год назад, когда он в последний раз ездил к бабушке, он пересек границу на поезде, и тогда все ограничилось формальной проверкой на пограничных станциях, как туда, так и обратно. Сейчас просто так было не пройти. С украинской стороны большую часть дня шел не слишком большой, но и не маленький поток беженцев, и пеших, и на машинах.
И хоть в репортажах российских СМИ постоянно подчеркивалось, что беженцы это в основном женщины, старики и дети, Леонид увидел, что немалый процент в том «потоке» составляли мужчины вполне способные носить оружие. Впрочем, его это не очень удивило, ведь он сам родом с Донбасса и на веру не принимал утверждения этих СМИ, что в ряды ополчения встали чуть ли не все жители Донецкой и Луганской областей. Из обрывков разговоров, как беженцев, так и пограничников, Леонид выяснил, что ополченцам приходится туго и если Россия срочно не окажет действенную помощь, украинская армия в ближайшие две-три недели всех их блокирует и уничтожит.
Говорили, что Славинск полностью окружен, и чуть не каждый день подвергаются обстрелам Донецк, Луганск и другие города самопровозглашенных республик."
"Большинство беженцев производило удручающее впечатление, особенно старики. Леонид вдруг представил, что если бы двенадцать лет назад он и его родители не уехали с Донбасса, то они бы тоже могли оказаться в этой толпе.
Идущие пешком были навьючены как верблюды, многие тащили пожитки на тележках, впрягаясь в них как лошади. Автомобили, автобусы, все забито под завязку, вещи кругом, они приторочены на крышах машин, торчат из не закрывающихся багажников. Повсюду чемоданы, сумки, узлы… Жара, лица беженцев измучены… и равнодушны. Время от времени с украинской территории отчетливо доносилась удаленная канонада.
