Никто не услышит твой зов

Марк не сдержался и засмеялся в голос:

— Не знаю как в Интерполе, но в Седьмом отделе все.

Катерина перевела подозрительный взгляд на своего начальника.

— Я человек, как и ты, — мягко улыбнулся Шилов. — Но сейчас это не важно. Важно, что ты видела. Думаю, лучше допросить Екатерину и отправить ее домой вместе с Фотей. Собаке и правда тут не место.

Он оглядел присутствующих и, не встретив возражений, повернулся к девушке, кивком попросив рассказать, что было.

— Мы патрулировали парк, как обычно. Все было тихо. Потом я кинула Фоте палку, и он убежал ее искать.

Его долго не было, и мы забеспокоились. Пошли его искать и услышали, что он рычит. Подумали, белку встретил, — начала говорить девушка и чем больше она говорила, тем спокойнее и увереннее становился ее голос. — А потом этот… Иван то есть схватил меня и рот зажал. Я обернулась, а у него глаза светились красным. Страшно. Ни белков, ни зрачков, словно кровью заплыли. Он сказал, что маньяк такой же как он, и он где-то впереди. Сказал, чтобы я стреляла в голову, и испарился. Просто растаял в воздухе. Я достала пистолет и пошла в ту сторону. Услышала, что Фотя заскулил. Когда вышла на поляну, никого там не было. Только Иван держал жертву за руку…

— И? — настойчива потребовал продолжения Шилов.

— Я подумала, что он обманул, и никакого маньяка нет, то есть это Иван маньяк. Решила брать живым и ранила в ногу. Я думала, он не сможет исчезнуть раненым.

Акуздины заулыбались, только Константинов и Шилов оставались серьезными.

— Деточка, чтобы я не смог прыгнуть, надо было нам пистолетами поменяться, — фыркнул Иван.

— Теперь я ранен. Медики сказали дырка будет три дня зарастать. Повезло, что кость не задета. Теперь мне нужна любовь, ласка и уход. И кофе в постель. И поскольку ты виновата в том, что я стал на три дня калекой, обеспечишь мне все вышеперечисленное.

— Хватит паясничать! — прикрикнул на него Константинов. — Тоже мне калека! Сядь лучше. А ты пиши! Да во всех подробностях!

Он подвинул к девушке бумагу и ручку, и Катерина начала записывать события этой ночи.

Никто не начинал разговор, пока человечка была в отделе. Чем быстрее напишет и отправится домой с подправленной памятью, тем будет лучше. А то начнет уши греть, будет отвлекаться и других отвлекать.

Впрочем, она и так отвлекалась. Ворон, как назло, уселся рядом и положил руку на спинку ее кресла. Однако ему никто ничего не сказал.

Когда Катерина отложила листы, и Шилов с Константиновым прочитали написанное, они удовлетворённо кивнули.