Никто не услышит твой зов

— Болят?

— Режутся, — простонал Кирилл и поднял голову.

Марк улыбнулся. Видок у друга был тот еще: покрасневшие от недосыпа глаза, трехдневная щетина, растрёпанные волосы и бледное лицо, словно он не спал неделю к ряду.

— Сочувствую, — сказал Марк и сел в кресло напротив Ивана.

— Спасибо. Я-то ладно, вот Лене достается. Лина вообще спать перестала.

— Вырастет тоже спать не будешь, — философски заметил Марк.

— Почему?

— От женихов отбоя не будет, — снова хохотнул Иван. — Видишь, Марк, Кирюше плохо, а Константинов нам очередное занятие нашел.

— Уволюсь, и что вы будете делать? — ухмыльнулся Марк.

— Куда ты от нас денешься, Демон? Ты ж без маньяков не можешь теперь, я тебя знаю, — подмигнул Иван.

— Одного маньяка поймали и будем теперь гордиться до конца жизни? — фыркнул Марк. — Кто хоть вас учить будет, знаете?

— Ты? — удивился Кирилл.

— Чур меня, — улыбнулся Марк. — Но фамилия у нас одинаковая.

— Неужто Демон-старший? — округлил глаза Иван.

— Не называй так моего отца. Нет, на ваше счастье, это не он.

— Не тяни кота за яйца! — потребовал Ворон. — Выкладывай.

— Виктор Петрович Голицын.

— О-о-о! Знаменитый дядюшка Демона? Какая прелесть! — Иван потер руки, словно предвкушая веселье, а Кирилл снова уронил голову на столешницу.

— Ты бы не радовался раньше времени, — заметил Марк. — Дядюшка строгий учитель. К тому же десятка. Будешь плохо себя вести, согнет в бараний рог.

— Да, блин, что ты нагнетаешь? От Константинова нахватался? — картинно застонал Ворон.

— Почему сразу нагнетаю? — хмыкнул Марк. — Я вот даже не знал, что мой дорогой родственник в городе.

— В каком смысле?

— Он на месте не сидит. Я бы сказал, что дядюшка, очень эксцентричный акудзин, — улыбнулся своим мыслям Марк. — Путешественник, одиночка, но при этом в каждой стране имеет по батальону любовниц и приятелей, с которыми устаивает такие вечеринки, что самые пафосные клубы мира курят в сторонке.

— Это наш акудзин! Думаю, мы подружимся! — улыбнулся Ворон.

— Не хочу вечеринки, хочу спать, — простонал Кирилл.

— Отставить спать! Нас ждет веселье и много всего интересного!"

"Они и не заметили, как в кабинете появился предмет их обсуждения. Виктор Голицын широко улыбнулся, распахнул руки, будто обнимая все пространство, и картинно поклонился. Он был полной противоположностью строгого и жесткого брата. Иногда Марку казалось, что дядя вообще не из их семьи — настолько разительно он отличался от прочих.