Секс не в счёт — это простая физиология: отстрелялся и готово. Душу, сердце, мысли мало задевает. Всегда так было. А тут вдруг торкнуло, и такой сокрушительный удар по самолюбию.
А что ещё страшнее, не только по самолюбию…
Ещё и свою самую неприятную тайну разболтал, идиот. Никому никогда не говорил. Никому никогда не доверял и не открывался, а ей — пожалуйста. Впустил, можно сказать, в душу, туда, куда вообще дорога заказана кому бы то ни было.
Вот же дурак! Что он там про неё думал? Какая она настоящая, нежеманная, какая светлая, точно свежего воздуха глоток.
Фу, самому от себя противно. А на деле, Алёна эта в своём амплуа кроткой овечки сто раз переплюнула ту же Кристинку. И что совсем вопиюще — она даже теперь продолжает строить из себя невинность. Неужто считает его совсем уж безмозглым? Бесит! Аж до зубовного скрежета.
Вот из-за неё, из-за этой чёртовой Алёны, домой-то идти и не хотелось. И если воскресенье и понедельник он ещё перекантовался у Мансуровых, то во вторник у Рената после школы образовались какие-то сверхсрочные дела.
Домой Максим добирался на такси — не хотел с ней даже ехать в одной машине. Ну а дома… дома его ждал концерт."
"Мать, увидев переломанные пальцы, пришла в неописуемый ажиотаж. Квохтала, причитала, заламывала руки, в общем, действовала в своей обычной манере. Сто раз спросила, как так получилось. Сто раз ему пришлось соврать, что просто упал.
— Как так упал? — не верила мать.
— Ну вот с этой лестницы и упал, — устало повторил Максим.
— Ты что, пьяный был? — догадалась она.
— В хлам.
— Максим!
А потом пришла она, и он сразу же поднялся к себе. Не видеть её! Даже голоса её не слышать!
Правда, ужинать всё равно пришлось с ней за одним столом. Он бы, может, и не спустился, но голод — не тётка. Да и отцу хотелось на нервах поиграть. Столько дней не виделись.
Ну а на неё Максим не смотрел, как будто нет её. Настроился на нужный лад и почти не замечал. Почти не реагировал.
Однако чуть позже они всё равно встретились, столкнулись нос к носу.
Максим отправился принять душ и чуть не налетел на неё. Алёна какого-то чёрта топталась прямо у него под дверью. Зачем? Подслушивала? Просто она так явно смутилась и растерялась, когда он появился. Вообще-то он и сам растерялся, но только от неожиданности и лишь на мгновение. На языке уже вертелась грубость, но потом он решил, что равнодушие, пусть и показное, всё же лучше, как-то достойнее, что ли, и просто прошёл мимо.
