На Алёну взглянул устало, но кивком разрешил войти.
— Тебе плохо, папа? Вечер прошёл не так, как надо? — робко спросила она.
— Определённо, — вздохнул он. — Не смотри так, твоей вины тут нет. Всё этот паршивец. Давно пора отправить его в какой-нибудь закрытый пансион, а то стал совершенно неуправляемым. Да эта сразу в слёзы… Вот что мне с ними со всеми делать?
Алёна догадалась, что под «этой» папа имел в виду Жанну Валерьевну.
Повисло молчание. Алёна силилась понять отца, но всё равно не понимала — как можно за выходку, пусть даже и скандальную, отсылать своего ребёнка? По сути, выгонять из дома, пусть даже не на улицу.
— Папа, — начала она, не зная, как выразить свою просьбу.
— Да, говори. — Он сделал глоток из бокала и вопросительно воззрился на Алёну.
— А можно я пойду учиться в обычную школу?"
"— С чего это? — удивился он. — Эта гимназия — лучшая в городе. После неё сможешь в универ… Та-а-ак. Это ведь он тебе внушил? Паршивец этот? Что он тебе сказал? Угрожал?
Алёна молча покачала головой, но не смогла выдавить из себя ни слова.
Врать она не умела. Во всяком случае папе она не смогла бы солгать.
— Глупости всё это. Пойдёшь учиться в гимназию, а этот подонок пусть только попробует вякнуть. Ты, главное, мне сразу говори. А я уж с ним разберусь.
Настаивать Алёна не смела, но на душе стало совсем тягостно от гнетущего, недоброго предчувствия.
Глава 5
Эта идиотка так ничего и не поняла! А ведь он же прямым текстом сказал, что за жизнь её ждёт в гимназии. Ещё и отцу нажаловалась.
Хотя чему тут удивляться после потока её откровений для прессы?
Отец в воскресенье целый час своего бесценного времени посвятил ему. Распинался, какой Максим гад, подонок и сволочь. Как опозорил семью в пятницу перед целым светом. Как посмел угрожать бедной девочке. И далее по списку.
Ну и ожидаемое резюме: ещё один проступок, даже нет, проступочек — и с вещами на выезд.
Этим закрытым пансионом он его пугал второй год. Или третий. Однако все угрозы Максим пропускал мимо ушей, а вот мать реагировала болезненно, рыдала горючими слезами, пока отец не сдавался: «Хорошо, но это был последний раз».
Пятничный демарш вновь был строго объявлен «последним разом».
Но всё это мало волновало Максима. Гораздо хуже, что эта деревенская дура всё-таки пойдёт в его школу, в его класс.
«Ну что ж, — раздражённо выдохнул он, — сама напросилась. Пусть теперь пеняет на себя».
В понедельник он даже не поехал в гимназию с отцовским водителем, зная, что и она будет там же.
